Вы здесь

Узбекистанский профессор с белорусскими корнями — о связи двух народов и литератур


В 30-е годы прошлого века белорусский поэт Степан Лиходзиевский, уроженец деревни Борок в Слуцком районе, обвинен в «контрреволюционной соцдемовскую деятельности», был выслан из Беларуси в Казахстан. Но и там, и в Узбекистане, с которым связана дальнейшая судьба поэта, он продолжал писать стихи, изучать и переводить литературу — белорусскую, русскую, узбекскую, французскую. В годы Великой Отечественной войны он подружился с народным поэтом Беларуси Якубом Коласом, который был эвакуирован с семьей в Ташкент, и много сделал для популяризации белорусского поэзии ... А позже интерес к литературе перешел по наследству и к его сыну. Анатолий Лиходзиевский — профессор Узбекистанского университета мировых языков, доктор филологических наук, который почти 50 лет продолжает семейную филологическую традицию. Причем делает это так успешно, что в прошлом году был отмечен высокой государственной наградой — орденом «Дружба» — за укрепление дружбы, братства и взаимного согласия между представителями всех наций и народностей.


В этом году профессор посетил Беларусь во время Дней культуры Узбекистана в нашей стране, чтобы обсудить с земляками возможности творческого и научного сотрудничества. А еще исполнил давнюю мечту — побывать на родине отца. Точнее, в Слуцком краеведческом музее, куда жена Степана Лиходзиевского переслала некогда памятные фотографии, переписку с Коласом, черновики стихов, личные вещи и т д. «Мне обязательно нужно там все сфотографировать и показать потом родственникам, иначе не поймут: как так, быть в Беларуси и не съездить на отцовскую малую родину? »

— Предыдущий раз я был в Минске в студенческие годы, в 1972-м, — вспоминает Анатолий Степанович. — тогда мы с отцом квартировали у его друга, поэта Станислава Шушкевича, на улице Цнянской ... Сохранилось она еще?

— Сохранилось, и на том же самом месте. А как вам вообще Минск через более чем 40 лет?

— Времени походить пешком было немного, но в свободную минутку я все же прогулялся. И знаете, такое впечатление, что это тот самый Минск. В Ташкенте, если приехать сегодня и через пять лет, то город вряд ли узнаете, настолько там меняются улицы, и теперь старого Ташкента вообще нет. А у вас, наоборот, гуляешь по центру и сплошная ностальгия, настолько знакомые места. Удивило, что остались эти советские названия: улица Ленина, Энгельса — в Узбекистане такого не найдете.

«Десять кило коласятины»

— Говорят, что детские впечатления — самые сильные. Но вы были совсем маленьким мальчиком, когда не стало Якуба Коласа, и, видимо, его совсем не помните? 

— Зато я много слышал о нем от отца, сам расспрашивал кое-что, читал публикации (так, у отца вышел сборник публицистических работ «Радость встреч», и там две статьи как раз посвященные жизни Якуба Коласа в Ташкенте) и составил для себя портрет этого великого поэта — лично, не по учебникам. Отец рассказывал о Коласе как человеке очень жизнерадостном и веселом, несмотря ни на какие испытания. Чувство юмора он хранил даже в трудное время войны — например, шутил, что в Ташкенте температура всегда, как в бутылке водки, 40 градусов. Либо отец рассказывал: Колас очень переживал — и за всю родную страну, и за друзей, и близких, ему не раз пришлось перенести личные трагедии, — а потому очень похудел. Но и здесь не терял присутствия духа, метко замечая, мол, «десять кило коласятины пропало» ...

Кстати, пользуясь случаем, хочу исправить неточность, которую видел и в белорусской, и в взбекистанской печати. Отца и Якуба Коласа некоторые называют сокурсниками, а этого быть не могло, потому что между ними почти 15 лет разницы в возрасте — и отец еще 16-летним юношей трепетал перед великим поэтом, а подружились они гораздо позже.

Читать и слушать

— Узбекистанские коллеги утверждают, что вашим спецкурсом по литературе славянских стран студенты просто заслушиваются. Кого из белорусских авторов включили в лекции и семинары?

— Курс я выстраивал как микроисторию. Дело в том, что на Беларусь отводилось, кажется, всего четыре часа лекций, и в это время входил обзор истории белорусской литературы — через «Тараса на Парнасе», Максима Богдановича, Тетку я постепенно выходил на середину ХХ века, там, безусловно, рассказывал о Якубе Коласе и Янке Купале и напоследок говорил немного о современных литераторах — по крайней мере тех, о ком я знаю: Василе Быкове, Иване Шемякине и других. При этом старался, рассказывая о советском периоде, не представлять авторов как певцов советской действительности, а ориентироваться на самобытную часть их творчества, опираться на фольклор. Так, в случае с Янком Купалой выбрал поэму «Курган» — безусловный шедевр, к тому же на занятиях мы специально выделяли еще 15 минут и слушали фрагменты «песняровской» рок-оперы «Гусляр», написанной по этому произведению. Эффект от сочетания невероятной музыки, гениального текста и гениального исполнения получался стопроцентный, студенты действительно слушали, раскрыв рот ...

В моем спецкурсе лекций и семинаров не было только молодого поколения поэтов и писателей, потому что мне, находясь в Узбекистане, трудно сориентироваться, кто сейчас наиболее популярен в Беларуси, о ком стоит говорить. С помощью интернета узнаешь далеко не о всех, а оформлять подписку на литературно-художественные издания — дело дорогое, так как мы живем в разных государствах, а потому белорусская литература для нас в Узбекистане сегодня — иностранная. Хотя для меня, по большому счету, именно она родная. И в этот приезд я накупил много белорусских литературных журналов, договорился с некоторыми редакторами, чтобы получать PDF-версии, так что, полагаю, можно будет дополнить курс новыми именами.

— Во время Дней культуры Узбекистана много говорили о взаимных переводах белорусских авторов на узбекский и наоборот. Лично вам каких писателей и поэтов интересно было бы почитать в переводе?

— Белорусов — всех современных популярных авторов, потому что я с ними почти не знаком. Что касается узбекской литературы, здесь также есть целый ряд имен, достойных внимания и перевода: классические поэты ХХ века Абдулла Арип, Эркин Вахид, прекрасная проза Аскада Мухтара. Конечно, адекватно переводить поэзию сложно. Недаром еще в советские времена ходила эпиграмма «При всем при том, при всем при том, при всем при том, при этом Маршак остался Маршаком, а Роберт Бернс — поэтом». И все же взаимные переводы — дело перспективное, которое поможет лучше знать друг друга. Вообще в Узбекистане большой интерес к литературе: у нас есть целая Аллея литераторов в Национальном парке, есть много интересных памятников, а в ташкентском метро чуть ли не половина станций имеют литературные названия ... Такое поощрение культуры очень важно, и, по моему мнению, чтобы быть действительно культурным человеком, нужно знать литературу разных народов, а не игнорировать их из политических или иных причин.

О «самости» и дружбе народов

— Ваш отец известен не только как белорусский поэт, но и как исследователь и переводчик немецкой и французской литературы. Вы много лет отдали изучению литературы американской, при этом живете и работаете в окружении узбекского языка и литературы. Обобщая весь этот литературоведческий опыт, какие черты, на ваш взгляд, определяют характер белорусской литературы?

— Мне приходилось участвовать в дискуссиях на эту тему и, в частности, слышать такие замечания: много лет прошло, а у белорусов все партизаны, война — зачем? И я ответил следующим образом: «Это такая рана, которая очень долго не заживает. Вы не поймете этого, если там не жили или не имеете родных среди белорусов. Насколько я знаю, в деревнях и поныне рассказывают, кто из родственников партизанил, а чьи родственники в полиции служили, хотя сменилось уже четвертое поколение. Через Беларусь проходили, считай, все мировые войны, кто только не топтал эту землю ... ». Поэтому определенная печаль и ностальгия, присущие белорусской литературе, вполне объяснима, ведь это отражение народного горя. И ничего плохого в этом нет, наоборот, это почитание всех тех, кто погиб и пострадал в прошлых войнах, которую не заменит голый ура-патриотизм. Вспомните произведения Василя Быкова — в них нет юмора, разве пара-тройка «черных» фронтовых улыбок, так как война для него, писателя-фронтовика, —негуманное явление, дикая и абсурдная ... И поэтому Быков — настоящая, большая литература, как и Янка Купала, и Якуб Колас. Я на недавнем открытии памятника Алишера Навои в Минске сказал, как это прекрасно: люди собрались у памятника великому поэту и читают стихи, здесь будут читать Навои, в Ташкенте — читать Коласа. А когда народы читают стихи, они воевать не будут, так как война начинается от тупости и бездуховности, нежелания понять другого. Но у белорусов с этим проблем нет, и многим стоило бы у вас поучиться дружелюбию и открытости к другим. У вас менталитет такой — сдержанный, спокойный, во многом близок к узбекистанскому, и поэтому наши народы легко сходятся и понимают друг друга.

— В одном из стихотворений Степана Лиходзиевского есть такие строки: «Живет в Ташкенте четверть века, не знает, где закончит век. Он белорус между узбеков, меж белорусов он —  узбек»... А кем вы себя чувствуете —  узбекским белорусом, белорусским узбеком?

— Сыном своего отца, — смеется профессор. — Кстати, знаете, что именно эти слова, только на русском, выбитый на могиле отца? Мы так решили с семьей, так как отец был убежденным интернационалистом, он уважал все народы. В Беларуси его действительно в шутку прозвали «узбеком», что ему очень нравилось. А в Ташкенте все, и узбекские поэты, и русскоязычные у нас дома сидели за столом — вот это и есть дружба народов в моем понимании.

Виктория ТЕЛЕШУК

Фото Константина ДРОБОВА

Название в газете: Пра бацькаву спадчыну, блізкага класіка і інтэрнацыяналізм

Выбор редакции

Общество

Галина Левина: Памятник — не конструктор и не чертеж, его надо пережить, выстрадать

Галина Левина: Памятник — не конструктор и не чертеж, его надо пережить, выстрадать

У архитектора Галины Левиной — Хатынь, творческое наследие ее отца.

Общество

Премия красоты. Ради чего люди ложатся под нож пластического хирурга?

Премия красоты. Ради чего люди ложатся под нож пластического хирурга?

Как свидетельствуют многочисленные исследования, привлекательным людям проще пробиться в жизни и они достигают в карьере большего успеха.

В мире

Как Европа восстанавливается от ковидного удара?

Как Европа восстанавливается от ковидного удара?

В этом году европейская экономика будет переживать глубокую рецессию из-за вспышки коронавируса, несмотря на быстрые и всеобъемлющие антикризисные меры как на союзном, так и на национальном уровне.

Экономика

Тонкое искусство благополучия. Составляем семейный бюджет вместе со специалистом Нацбанка

Тонкое искусство благополучия. Составляем семейный бюджет вместе со специалистом Нацбанка

2020 год поставил всех нас перед необходимостью четко планировать свои расходы.