Вы здесь

Райский сад в советской деревне


В свое время недооцененная, а теперь уже известная художница Алена Киш, автор «неізяшчнага іскуства», которая на своих коврах создавала для сельчан настоящие сказки, стала главным образом в новой постановке Александра Марченко «Примитивы». Ее иллюзорная фигура, чтобы не врываться в загадочность личности, от которой, несмотря на близость во времени, остались лишь шматки информации, показывается в контексте жизни 1930-х. Вот вам Алена Киш с райскими садами, а вот собрания, суды, колхозы в дневнике ее односельчанина Григория Гордея: непринятая окружением чудачка предстает человеком, который нашел способ уйти от реальности. Премьерные показы спектакля состоялись 27 июня и 23 июля на площадке Ок16.


Алена Киш разрывает шаблоны своего времени — женщина и гражданка Советского Союза, вместо того чтобы заниматься хозяйством и работать в колхозе, берет краски и начинает писать сказочные ковры, на которых рядом с деревенскими домами гуляют львы, влюбленные стоят под богатым плодами деревом, девушки заступают в полную лилий и лебедей воду. Она ходит по деревням и предлагает за хлеб или мешок картошки нарисовать жителям этот свой взятый из ниоткуда рай. Алена Киш, которая родилась в бедной многодетной, но не без тайны, семье, даже в самые тяжелые времена настаивает на своем способе жить. Она переступает через социальные нормы, непонимание окружающих, обвинения в безделье и так и не становится частью такого социума и такой системы.Фо­то Ан­ны ШАР­КО.

Оказывается, при особом подходе образ художницы может сказать чрезвычайно много. «Примитивы» — это очень минималистичный спектакль (вот вам пример в тему малобюджетного театра), который распоряжается одним актером, тонким музыкальным сопровождением Дмитрия Лукьянчика, проекцией записанных в экспедиции видео и скромным реквизитом.

Исполнитель единственной в постановке роли Алесь Молчанов суетится, безумно смотрит в даль и читает дневник Гордея. Он оперирует засаленной тетрадью, покореженным ведром с водой, кусками ткани, картофелинами и самодельными пальмами из искромсанных бутылок — украшение, которое сегодня часто встречается возле деревенских домов. Свой скарб он достает и складывает обратно в белые полипропиленовые мешки, а между тем мы слышим интервью с сельчанами, которые знали Алену Киш и ее семью, и монологи искусствоведа Татьяны Бембель, режиссера Галины Адамович, художника Владимира Басалыги и других.

При всей внешней минималистичности и «примитивности» спектакль становится приятно содержательным высказыванием про исключительность, критерии оценки искусства и жизнь в советской деревне. Сама трагическая фигура Киш, которая покончила жизнь самоубийством, бросившись в реку, благодаря умелому подчеркиванию ее загадочности и отличий от всех становится арт-объектом. Определенные монологи и антураж — типичные наши белорусские пальмы из бутылок — отсылают к естественному желанию человека, даже скромными средствами, украсить свою жизнь. Ковры Алены Киш с экзотическими птицами в непростых 30-х как раз были тем способом оказаться в райском саду.

Только хотя эти ковры и выделялись в серых интерьерах, Алена Киш среди односельчан, по всему видно, так и осталась чудачкой, искусство которой «неізяшчнае». Здесь очень кстати вспоминается анекдот из жизни: еще в советское время один из художников на белорусском языке предложил министерству культуры «арганізаваць выставу дываноў Алены Кіш», а там сказали: «Ну столько диванов, ну куда мы их поставим», и сотрудничество не сложилось. Подобный мотив — нет пророка в своем отечестве — просматривается в «Примитивах» (но, к счастью, является лишь частью витража). Из экспедиции, фрагменты которой показываются во время спектакля, от бывших соседей Алены Киш только и слышно, что снисходительные слова — между тем имя художницы включено во «Всемирную энциклопедию наивного искусства». 

Но наиболее красивым, щемящим и даже трагическим мотивом «Примитивов» для меня является собственный способ Киш существовать в советской системе. Все, что мы знаем про 1930-е, коллективизацию и партийную жизнь, делает художницу гением, который смог, хоть и ценой социальной изолированности, уйти от повсеместного колхоза в свой собственный мир живописных роз, львов и влюбленных.

Загадочность главной героини приходится кстати: пока Алесь Молчанов читает о собраниях и судах, над всем этим соцреализмом нависает таинственный образ автора райских садов. (Хотя она жила только в прошлом веке, а не в Древней Греции, сведения о ее личности удивительно ограничены, что подчеркивается чередованием читки дневника Гордея с попытками уже в сегодняшние дни найти хотя бы скромные упоминания о Киш.) Мы понимаем драматичность времени, с которым никак не совладать без жертв, тогдашнюю идеологию, которая через слова простых людей осуждает непринадлежность к колхозу, контраст между обычными человеческими мечтами и грезами коммунизма.

Все возможные смыслы — только лови — авторам удалось показать через помещение образа Елены Киш в контекст, незамысловатые высказывания сельчан и комментарии наших современников. Алесь Молчанов, крейзи с самого начала, прекрасно передает какую-то скорбь — то ли по автору дневника, то ли по Алене Киш, то ли по всем, кто здесь фигурирует. Стоит только войти в тональность спектакля — и в отечестве найдется сразу несколько пророков.

Ирена КОТЕЛОВИЧ

Выбор редакции

Общество

Больным фенилкетонурией могут улучшить обеспечение продуктами питания

Больным фенилкетонурией могут улучшить обеспечение продуктами питания

Министерство здравоохранения ответило на публикацию «Звязды».

Общество

Активность, многодетность и родной язык. Семья Евмененко раскрыла рецепт успешности и сплоченности

Активность, многодетность и родной язык. Семья Евмененко раскрыла рецепт успешности и сплоченности

Недавно на просторах Fасеbооk я увидела фото девушки, которая собралась пойти на Хэллоуин в виде... многодетной матери.