Вы здесь

Киновед Николай Изволов: На моей памяти открытие такого масштаба случилось впервые


Это была сенсация: в 2018 году на престижном кинофестивале IDFA в Амстердаме был показан утраченный фильм Дзиги Вертова — парня из Белостока, советского режиссера, киноавангардиста, который считается основателем, теоретиком и почти богом документального кино. Причем не просто фильм, а самый его первый фильм «Годовщина революции», сделанный в 1918 году. То есть публика снова увидела картину ровно через сто лет, да еще с таким визуальным материалом, ценность которого сегодня сложно измерить, все же документ времени. Ленты Вертова, в частности «Человек с киноаппаратом», — все равно что Библия для документалистов, без работ режиссера не обходятся списки величайших фильмов мира, его эксперименты повлияли на всю историю кино. Поэтому не удивительно, что «Годовщина» собрала множество аншлагов в масштабном рейде по кинофестивалям и четыре недели продержалась в коммерческом прокате в Москве, что неплохо даже для современных игровых проектов. А воссоздал фильм московский киновед, архивист и реставратор кино Николай Изволов, и сделать это ему позволила абсолютная и счастливая случайность. Сегодня «Годовщину революции» можно посмотреть в онлайн-кинотеатрах Okko и «Кинопоиск», и под это дело мы расспросили Николая о работе над фильмом, «Годовщине» и Вертове.


Чтобы зрители могли снова увидеть «Годовщину революции», нужно было не просто найти утерянный фильм, а буквально собрать его по кускам. Возникает вопрос, насколько хорошо сохранился архив советского кино?

— Проблема сохранности ранних фильмов во всех странах примерно одинакова: как в СНГ, так и в Европе и США погибло примерно 80 % немого кино. Кинопроизводство было частным, а частные организации разоряются, перепродают права, исчезают — никто не хранил пленки, которые вышли из обихода. Только когда появились государственные архивы, фильмы стали собираться — в Советском Союзе такой архив (он существует и сегодня) был организован в 1926 году, поэтому советские документальные картины — удивительное дело — сохранились даже лучше, чем в других странах. В мире архивы чаще появлялись в конце 1930-х или уже после Второй мировой, так что раннее звуковое кино тоже сильно пострадало. Но кино гибнет и на наших глазах: многое, например, было утеряно после распада Советского Союза, поэтому кино 90-х сохранилось хуже, чем кино 80-х.

Если находки вроде первого фильма Вертова до сих пор возможны, выходит, архивы изучены не до конца.

— Находки возможны самые разные: мы не знаем, что хранится в США, Норвегии или Японии, а в архивах чужих стран до сих можно неожиданно обнаружить что-то вроде пропавшего фильма Джона Форда. Во время немого кино достаточно было переклеить надпись — и без всякой озвучки немецкий фильм становился французским, а русский итальянским. Но даже если что-то где-то сохранилось, его название или изменено, или переведено на другой язык, поэтому искать фильмы довольно сложно. Революция и Гражданская война, возвращаясь к Дзиге Вертову, никак не способствовали сохранению кино. Промышленность рухнула — пленка не производилась, заграница была отрезана, а спекулянты на приграничных территориях не могли снабдить всю отрасль. Поэтому не все события снимались, фильмы печатались небольшими тиражами, а негативы использовались повторно. В результате хроника того времени представляет собой нечто винегретообразное, из чего сегодня мы с трудом можем собрать «морковку» или «свеклу».

Восстановить фильм помогла, можно сказать, случайная находка — в чем в этом случае заключалась ваша роль как реставратора?

— «Годовщина революции» по тем временам была необыкновенно длинной картиной (уступала разве что «Нетерпимости» Гриффита, но у «Нетерпимости» — миллионный бюджет, а здесь все делалось на коленке, без денег, в абсолютно нищей, разоренной стране), которую выпустили в 30 или 40 экземплярах, в то время как киножурналы выходили тиражом в 5 экземпляров. Видимо, фильм нужно было разослать по городам, где установилась советская власть, и сам Дзига Вертов ездил и показывал его на так называемых агитпоездах. Когда поезда прекратили работу, лента в числе прочих была сдана на склад, где долежала до создания государственного архива. «Годовщина» сохранилась крупными фрагментами: дело в том, что она была так ловко склеена, что каждая коробка могла служить отдельным фильмом — «Февральская революция в Петрограде», «Разгон Учредительного собрания» или «Мозг советской России», где показывались портреты политических деятелей. Наша задача заключалась в том, чтобы идентифицировать эти фрагменты, но до 2017 года у нас не было точного описания картины, пока на одной из конференций во ВГИКе Светлана Ишевская не сделала доклад о Вертове и Маяковском, где показала один интереснейший документ. Я увидел его и обомлел: на большом экране была афиша «Годовщины революции» со всеми надписями из фильма. Я вооружился этим списком и стал методично прочесывать хронику 1917-18 годов — и картина стала обнаруживаться большими кусками.

На примере «Годовщины революции» расскажите, с какими дилеммами сталкивается реставратор кино.

— Главная проблема — удержаться от отсебятины. Мы должны сделать фильм таким, каким бы его сделал режиссер, и не имеем права что-то улучшать, даже если нам кажется, что так будет эффектнее или динамичнее. Согласно профессиональной этике реставратора внести что-то свое значит потерпеть поражение. Надписи, которые в «Годовщине» пришлось восстановить, я специально сделал в другом шрифте: так видно, что они принадлежат не Вертову. Похожий вопрос возник к качеству: мы имеем дело с сильно исцарапанными пленками, и хотя, используя новые технологии, можем улучшить изображение, справедливо ли это по отношению к исторической правде, ведь когда Вертов, скажем, монтировал эпизод про Февральскую революцию, пленки уже были исцарапаны, и первые зрители видели его именно таким.

На кинофестивале IDFA «Годовщину» назвали «первым полнометражным документальным фильмом в истории». Насколько это правда?

— Может быть, правда, а может быть, и неправда, но за полтора года с момента премьеры никто это определение не опроверг. Потом ведь «Годовщина» — монтажный фильм, составленный из киножурналов коллаж, то есть Вертов, видимо, волею судеб оказался первопроходцем в этом направлении, по крайней мере, я не знаю ни одной более ранней монтажной ленты такого размера. Думаю, работа над первым фильмом повлияла на режиссера: когда Вертов делал, например, «Шестую часть мира», он писал операторам записки-планы и те разъезжались по стране, а когда снятый материал стекался в Москву, Вертов его монтировал, то есть он не присутствовал при съемке ни одного эпизода.

Вертов получил «Годовщину», можно сказать, случайно — потому что в Москве не осталось режиссеров. При этом дебют, похоже, дал ему дорогу в кино...

— Сам он называл этот фильм своим производственным экзаменом и, очевидно, выполнил поставленную перед ним задачу, что сохранило его в профессии. Хотя режиссеров документального кино тогда еще не было. Само это слово здесь казалось дикостью: как это — режиссер документального кино, как можно режиссировать реальность? Абсурд! Год спустя, в 1919-м, Вертов попытался поставить свое имя в титрах фильма «Инструкторский пароход „Красная звезда“» — был скандал, ему не разрешили этого сделать, но идея тем не менее родилась, в конце концов человек, который делает документальные фильмы, должен был как-то назваться и назвался все же режиссером. Видимо, именно Дзига Вертов первым внедрил это обозначение в сознание людей, и это было поистине революционно.

«Годовщина революции» стала одной из первых пропагандистских картин советской власти, но здесь нет той агитационной настойчивости, которая появилась в советском кино позднее. Вам самому какой видится интонация картины?

— В разное время слово «пропаганда» трактуется по-разному. В 1970-80-е оно ассоциировалось с примитивными кондовыми формами вроде плакатов «Слава КПСС!» и вызывало чувство, близкое к оскомине. Но в 1920-е агитатор и пропагандист воспринимались иначе — как люди, которые ведут за собой, а тогда каждый кричал и агитировал за что-то свое, уличные митинги были обыденностью. Вспомните Маяковского: «Слушайте, товарищи потомки, агитатора, горлана-главаря». Была ли «Годовщина революции» пропагандистской? — в том смысле, в каком любой информационный материал — пропагандистский. Ведь революция происходила в Петрограде и Москве, а откуда люди в других городах, скажем, за сто километров от столицы, могли узнать, что там происходит, пока на улицах не появлялись вооруженные люди и не начинали стрелять? Поэтому когда приезжали агитпоезда, народ к ним ломился. К слову, наибольшей популярностью в «Годовщине» пользовался ролик «Мозг советской России», потому что в нем можно было увидеть, кто представлял новую власть, как выглядят Ленин и Троцкий, а люди могли даже не знать, кто это такие.

То есть, возможно, именно в «Годовщине» люди впервые увидели Ленина.

— Конечно, больше нигде они его увидеть не могли. Кстати, в «Годовщине» мы видим первую съемку крупного политического деятеля скрытой камерой. Ленин тогда впервые появился на улице после ранения — на него было совершено покушение, и поползли слухи, что он умер и большевики это скрывают, поэтому Ленина нужно было показать. Сниматься он не любил, тогда управляющий делами Совнаркома Владимир Бонч-Бруевич вывел Ленина на прогулку, а операторы из Кинокомитета спрятались за разными укрытиями — за Царь-пушкой, грудами мусора, автомобилем. Ленин в конце концов понял, что его снимают, но особо не рассердился и операторы подошли ближе.

Что касается части «Мозг советской России» — как снимались эти портреты? Занятно, как политики ведут себя перед непривычной для них кинокамерой. Есть озорной кадр, где на стене сзади нацарапано слово из трех букв.

— Только слово из трех букв в другой части фильма. Если внимательно посмотреть ролик «Мозг советской России», можно заметить, что многие люди сняты в одном и том же месте в один и тот же день — та же Кремлевская площадь, та же брусчатка, те же автомобили и здания. Видимо, когда операторы сняли Ленина, их использовали, раз уж приехали, чтобы запечатлеть и других деятелей советского правительства, которых просто вывели на площадь и сняли как на фотокамеру.

Фильм состоит из разных событий: организация Временного правительства, переворот в Петрограде, в Москве, Брестский мир, взятие Казани — на первый взгляд, абсолютный разброд. По какому принципу в юбилейном фильме Вертов показывает революцию?

— Фильм не очень-то и юбилейный, ведь половину времени здесь рассказывается о том, что происходит до Октябрьского переворота. Революция тогда была еще не датой, а незаконченным процессом, «Годовщина» и затевалась как панорама длинного процесса, где Гражданская война — лишь продолжение. Принцип очень простой — в хронологическом порядке показать, что происходило каждые два-три месяца. Хотя конечно, здесь нет, например, взятия Зимнего дворца, потому что оно происходило ночью и попросту не было снято. На месте событий тогда часто не оказывалось оператора: камера со всеми аксессуарами весила больше шестнадцати килограмм — принести ее, поставить, зарядить пленку и чтобы еще тебя не сшибла толпа, было проблематично. Сам Вертов писал, что в старом кино сплошные похороны да парады, но это легко объяснить — операторам было легче приехать на назначенное событие, чем предвидеть штурм Зимнего. Таким образом что-то не было снято, а какие-то съемки были утеряны уже к моменту, когда делалась «Годовщина», поэтому документальные эпизоды того времени имеют высокую ценность. У меня также часто спрашивают, почему в фильме так мало Ленина и так много Троцкого — да потому что Ленин не любил сниматься, а Троцкого в поездках на фронт или на митингах всегда сопровождал оператор.

Меня покорила концовка «Годовщины»: весь фильм мы видим масштабные события — перевороты, похоронные процессии, военные действия, а заканчиваем сеножатью.

— Поначалу меня это тоже встрепенуло. Я подумал: «Надо же, какой странный финал», — но потом решил, что он логичен, ведь финал должен быть позитивным и устремленным в будущее, а первые сельскохозяйственные коммуны были довольно популярны, люди даже приезжали из-за границы, чтобы в таких жить. Видимо, этот способ новой мирной жизни, не похожей на старую, был настолько показателен, что его вставили в финал.

Как часто такого масштаба находки случаются в современном киноведении?

— Я занимаюсь киноведением уже сорок лет и на моей памяти такое впервые. Все ждут, например, что найдется утраченный фильм Эйзенштейна «Бежин луг», но он все равно будет лишь событием биографии одного режиссера. Здесь же — не только эпизод из жизни Дзиги Вертова или истории документального кино, но и истории вообще, все же Октябрьская революция была событием глобального масштаба. «Годовщина» может дать очень много материала для исторических исследований, поэтому, безусловно, будет востребована не только теми, кто изучает Вертова, но и теми, кто изучает советскую и мировую историю. Поэтому на фестивальные показы «Годовщины революции» зрители приезжали из других городов и даже стран. Где бы я ни показывал картину, почти везде был аншлаг. А во время одного из показов в Москве — это была публичная премьера в кинотеатре «Октябрь» с тысячей человек в зале — начались политические стычки. Кто-то оказался монархистом, кто-то большевиком, они стали ругаться и кричать друг на друга: «Вы убили Столыпина!» — «И правильно сделали!». Я не присутствовал в зале, но мне стали присылать сообщения, мол, сейчас начнется поножовщина. Представляете, тысяча человек пошли бы в рукопашную друг на друга — а речь, казалось бы, идет о событиях столетней давности, и потомки белых и красных уже давно переженились.

Беседовала Ирена КОТЕЛОВИЧ

Фото Александра МЕХОНОШИНА


Дзига Вертов, или Давид Кауфман, — советский режиссер, наиклассичнейший киноавтор, один из основателей и теоретиков документального кино, создатель концепции «жизни врасплох». Он родился в Белостоке, окончил психоневрологический институт в Петрограде и пришел на работу в отдел киножурнала Московского кинокомитета, что дало старт его карьере. В 1920-х годах вокруг автора сформировалось авангардистское объединение «Киноки», которое противопоставило себя традиционным кинематографистам. Экспериментальная эстетика режиссера видна уже в картине «Кино-глаз», которую Дзига Вертов снял в 1924 году вместе со своим братом оператором Михаилом Кауфманом. В 1929-м Вертов выпустил «Человека с киноаппаратом» – фильм считается одним из важнейших в истории кино. В каком-то смысле режиссер стал жертвой советской системы: его «Три песни о Ленине» не понравились Иосифу Сталину и легли на полку, после чего Вертову доверили лишь фильм «Колыбельная», уже о Сталине, который также не зашел руководителю страны. Больше крупных проектов режиссер не получал. Умер в 1954 году.

Выбор редакции

Религия

Восстановленный Туровский крест показали в Минске

Восстановленный Туровский крест показали в Минске

Вечернее богослужение в соборе прошло, овеянное дорогими для всех символами возвращения и возрождения духовных традиций.

Культура

75 лет назад открылась первая экспозиция музея Янки Купалы

75 лет назад открылась первая экспозиция музея Янки Купалы

Давайте по случаю почетного юбилея пройдемся по залам музея, в каждой из которых свои сюрпризы.

Общество

Воспитанники Весновского дома-интерната, что на Могилевщине, делают своими руками иконы для построенной на их территории часовни

Воспитанники Весновского дома-интерната, что на Могилевщине, делают своими руками иконы для построенной на их территории часовни

Культовое сооружение, которое будет освящено на праздник Покровов в честь святителя Патрика, просветителя земли Ирландской, уже полностью готово, осталось только украсить храмовые стены иконами.