Сближение Еревана с Европой — суверенное право государства. Но есть нюанс: экономическая компонента. А с ней все очень непросто. В современной системе координат ключевым внешнеторговым партнером являются страны Евразийского Союза. Прежде всего, Россия. Армянского премьер-министра Никола Пашиняна не смутил разгоревшийся недавно фруктово-овощной конфликт, когда Россельхознадзор запретил ввоз ряда позиций сельскохозяйственного производства из Армении. Руководство страны заверило: новые рынки найдены, а фермерам будут компенсированы возможные потери. Но даже если эти заявления являются чистой правдой, без примеси популизма, то европейский маневр Еревана не решает одной из ключевых проблем страны: устойчивое экономическое развитие. Республика формально является промышленно-сельскохозяйственной, но на деле движется по треку превращения в аграрную страну. И проблема не продать виноград и баклажаны, а запустить процесс реиндустриализации. 

Европа, несмотря на все свои сложности, остается весьма привлекательной. Прежде всего, за счет былых заслуг: реальных и вербальных. За два десятка лет активного пиара во времена расширения Евросоюза, сформировался устойчивый миф — прилепиться к ЕС является надежной стратегией движения к благосостоянию. Стоит только получить статус европейской страны, как на государство прольется дождь инвестиций в приличные рабочие места и высокотехнологичные производства. Но все это осталось в прошлом. 

Даже в прошлом веке были нюансы. Поправьте, если ошибаюсь, но не припомнится мне кейс, когда через европейское сотрудничество страны перерождались в индустриальном секторе. Польша, Венгрия, Чехия изначально обладали весьма мощной промышленной базой. И кое-как ее сохранили между развалом советского лагеря и вхождения в ЕС. Болгария и Румыния прошли суровый путь глубокой реиндустриализации, приблизившись больше к аграрным государствам. И их структура экономики принципиально не изменилась и после заключения соглашения с Брюсселем. 

Европейцы прагматики. Они готовы вкладывать инвестиции, при наличии производственных площадок, квалифицированного промышленного персонала, соответствующей научно-технической инфраструктуры, профильного образовательного сектора. Начинать индустриализацию какой-то территории с нуля или восстанавливать развалины ЕС не собирался и в лучшие времена. А сейчас для Европы период не самый лучший. 

Поэтому рассчитывать на поток капитала с Запада — наивно. Либо армянское руководство этого не понимает, либо ведет популистскую игру. Ведь страна не является терра-инкогнито для западных инвестиций. И Ереван активно сотрудничал по западному вектору. И членство в ЕАЭС этому не мешало. Но головокружительного результата пока не наблюдается. Сельское хозяйство занимает доминирующее положение: его доля достигает до 30 % в ВВП (в Беларуси — около 6-7 %). Промышленный сектор — только около 20 %. И в большей степени он представлен добывающей отраслью. Высокотехнологичных предприятий в Армений не очень много, если выражаться политически корректно. А если называть вещи своими именами, то они отсутствуют практически полностью. А ведь в советское время в республике были заводы в сфере авиастроения, микро- и радиоэлектроники, функционировал достаточно сильный машиностроительный комплекс. Но эти компании уже давно закрылись, а с ними исчезли и компетенции. Не полностью, но в значительной степени. И сегодня для индустриализации страны уже не хватает не только денег, но и людей. 

Справедливости ради отметим: армянские элиты понимают эту проблему. Страна всеми силами старалась наверстать упущенное, активно улучшая деловой и инвестиционный климат. И даже занимают по этим параметрам приличные места в международных рейтингах. Но признание успехов международными экспертами есть, а инвестиций — нет. Таков суровый реализм. Географически государство расположено далеко от ЕС, выход к морю отсутствует, внутренний рынок слишком узкий... 

Конечно, в ЕАЭС путь не выслан розами. Вопросов в Союзе хватает: но потенциал есть, его можно использовать. И гипотетически республика может являться южным трамплином для выхода евразийских компаний на ближневосточные рынки. Конечно, для этого необходимо предпринять серию усилий. В том числе, дипломатических. Но геоэкономическое положение более реалистичное для индустриализации. 

Эта опция не эфемерна. Ее активно использует Азербайджан. Хотя Баку и не является членом ЕАЭС, но использует двусторонние контакты для развития своих промышленных предприятий. В Азербайджане есть сборочные производства тех же белорусских грузовиков и тракторов. И в ближайшей перспективе эти совместные предприятия нацелены на экспорт в Иран и Турцию. При этом страна сотрудничает по ряду направлений и по западному вектору. 

Поэтому даже если Ереван пристроит на новых рынках продукцию своих фермеров, это не решит принципиальную проблему — диверсификацию экономики для ее устойчивости. Аграрные архитектуры очень уязвимы к разным шокам: внешним, внутренним, погодным и разным другим. И при неблагоприятных обстоятельствах на внешних рынках, Армения испытывала очень глубокие кризисы. И с трудом из них выходила. Придаст ли устойчивости тотальная ориентация по западному вектору? Очень сложный вопрос. 

Владимир Волчков