Объем внутреннего рынка и доля продаж отечественных товаров на нем — категория не только экономическая. Это всегда был одним из ключевых индикаторов национальной безопасности. И в последние годы его значение только выросло. Причем не только в Беларуси: на внутренний рынок и преобладание на нем своих производителей обращают пристальное внимание правительства во всех странах. Другой вопрос, что далеко не у всех стран в силу ряда причин есть возможность обеспечить своих граждан даже базовыми потребительскими товарами собственного производства. Но большинство стран начинают вкладывать в это направление серьезные ресурсы. Причем как богатые, так и бедные. Ибо еще эпидемия коронавируса четко продемонстрировала: мировые рынки, с относительно свободным доступом практически к любым товарам, существуют только в более-менее стабильные периоды. Когда возникают кризисные ситуации, международное сообщество становится фикцией с точки зрения решения конкретных проблем. Несмотря на различные соглашения, декларации и меморандумы, на деле в сложных положениях каждая страна и регион вынуждены выпутываться своими силами. 

Собственно говоря, с точки зрения обеспеченности теми или иными товарами выделяют два параметра: доступность ценовая и физическая. Говоря проще, товар должен быть в наличии на торговой полке и доступен потребителям по своей стоимости исходя из их покупательских возможностей. Оба этих показателя в глобальном масштабе уже не являются ни стабильными, ни прогнозируемыми. В силу самых разнообразных причин: экономических, геополитических, финансовых, логистических, эпидемиологических... 

Ковид отступил, но это не значит, что вирусы успокоились. С большим постоянством эпидемии различных заболеваний растений и животных вспыхивают в различных регионах планеты. И мгновенно изменяют баланс по производству тех или иных продуктов питания. Скажем, та же мясное и молочное направление. Вроде бы, исходя из всех предпосылок, продукции животноводства мировое сельское хозяйство производит с избытком. И даже прогнозировался и прогнозируется серьезный профицит и сырья, и готовой продукции. Это исходя из анализа производственных мощностей и реализации инвестиционных проектов. Активно вкладываются в молочную отрасль Россия, Китай, другие некогда крупные импортеры этой продукции. К концу десятилетия они рискуют выйти на полное самообеспечение и даже сформировать импортный трафик. Прогнозируется обострения конкуренции на рынках Африки, Азии, Ближнего Востока среди производителей продуктов питания. 

Но существует еще бесконечное количество форс-мажоров, которые могут быстро изменить структуру рынка продовольствия. Это и дефицит удобрений и, соответственно, недостаток кормов. Но нехватка удобрений — проблема рукотворная. Она связана как с активной санкционной политикой Запада, так и конфликтом в Персидском заливе. Но есть немало природных явлений непреодолимой силы. Или почти непреодолимой. В прошлом году вспышки ящура фиксировались в Германии, Словакии и Венгрии. Скот массово забивали, что не могло не сказаться на объемах производства животноводческой продукции. И угроза эпидемии остается. В США уже в этом году, летом, зафиксированы десятки случаев заражения коров в Техасе винтовой мухой Нового света. Самки паразита откладывают яйца в ранки животных, а вылупившиеся личинки питаются живыми тканями. В результате зараженное парнокопытное погибает за несколько дней. Периодически фиксируются проявления и птичьего гриппа. 

Словом, количество рисков и угроз расширяется, они становятся более разнообразными и менее просчитываемыми. И с ними не всегда удается справиться, если есть значимая внешняя зависимость. Тот же ковид перекроил рейтинг стран по критерию обеспечения продовольственной безопасности. Тот же Сингапур до пандемии всегда занимал верхние топовые строчки. Богатое государство установило очень высокие стандарты, предъявляемые к продуктам питания. Но собственное производство занимало крайне низкий процент. По вполне понятным причинам: Сингапур, фактически, город-государство. Для культивирования сельскохозяйственных культур отсутствуют соответствующие площади. Но статус одного из мировых финансовых и технологических центров позволял этой стране хорошо зарабатывать и в достаточном количестве импортировать продовольствие. Тем более, что рынок Сингапура является высокомаржинальным и все крупные производители мечтали пройти строгую сертификацию и попасть на него со своей продукции. Но в период пандемии, вызванных ей локдаунов, разрыва логистических цепочек и массовых ограничений по всему миру вывоза стратегической продукции (к которой относится и продовольствие) породили физический дефицит по многим продовольственным позициям. Исходя из новых сложившихся реалий, критерии продовольственной безопасности были несколько пересмотрены. И богатые страны, обладающие финансовыми ресурсами, но не способные в силу тех или иных причин производить продукты питания очень сильно потеряли в рейтингах. 

Поэтому собственное производство и развитие своего потребительского рынка является сегодня принципиально важной задачей и для экономической, и социальной устойчивости. Несомненно, тяжесть решения этой проблемы ложиться на плечи власти. Но немаловажную роль играет и общественная позиция. Все-таки спрос формирует покупатель. Разными регулятивными мерами его можно корректировать, но перекроить по своему желанию административным ресурсом практически невозможно. Сегодня фактор разумного потребления начинает играть все более значимую роль. Разумного не только с точки зрения выбора качественных, функциональных, наиболее приемлемых по цене товаров, экологически чистых, а также переход на модель потребления, которая предусматривает совершения покупок исходя из реальной потребности, а не в силу моды, демонстрации своих возможностей, статуса и других эмоций. В современной ситуации разумное потребление подразумевает и осознанный анализ такого критерия, как страна происхождения товара. Это не значит, что необходимо покупать исключительно белорусское, несмотря на все остальные параметры. Товар должен быть конкурентоспособен. Если не абсолютно и безусловно по всем параметрам, то в значительной степени приближаться к лучшим показателям и их сочетанию. Но фактор национального производства тоже должен обладать определенным весом. 

Это не столько поддержка отечественного производителя, сколько инвестиции в стабильность собственного розничного рынка. Сколько бы импортные компании не говорили о приверженности своим покупателям и социальной ответственности, но жить они будут по тем правилам, которые будут предусмотрены в стране их пребывания. И повлиять мы на них, фактически не можем. Белорусские же субъекты хозяйствования по очевидным причинам более склонны к развитию партнерства. И той или иной регуляторикой, имея собственное производство, всегда проще выровнять ситуацию. Кстати, речь идет не только о пресловутом административном ресурсе (хотя без него тоже невозможно обойтись), но и другого самого широкого инструментария: предоставление налоговых льгот, финансовой поддержки, использование государственного ресурса для помощи в закупке того или иного сырья и так далее. И в моменты дефицита тех или иных товарных позиций, когда импортеры уходили осознанно или вынуждено с рынка, белорусские компании закрывали образовавшиеся бреши. Но не достойны ли они тогда и некоего потребительского бонуса во время изобилия? За былые заслуги! Тем более, подчеркну: покупка отечественного конкурентоспособного в целом товара является инвестициями в его улучшение, а иногда и удешевление. Стабильный внутренний спрос позволяет оптимизировать затраты, улучшить планирование и, соответственно, снижать издержки, вкладывать средства в повышение качества, потребительских свойств продукции. И разумное потребление предполагает, в том числе, и такой подход при совершении покупок. Правда, и производители должны помнить: любые инвестиции должны приносить дивиденды. В том числе, и покупателям, который должен ощущать улучшения. 

Владимир ВОЛЧКОВ