Несомненно, до голода европейцам еще далеко. Но аграрная проблемка беспокоит европейских чиновников высшего пошиба даже больше, чем топливная. Ормузский пролив являлся воротами не только для нефти и газа, но еще в большей степени — для удобрений. В первую очередь азотных. Около 30 % производственных мощностей сконцентрировано в Персидском заливе. И их поставки прекратились из-за вооруженного конфликта. Рынки уже отреагировали кардинальным повышением цен. На очереди — фосфорная группа, так как для ее производства используется аммиак, одна из производных азота. В этом году многие регионы ожидает очень напряженная и тревожная посевная кампания. Европейцы настолько обеспокоены, что начинают обсуждать варианты отхода от своих санкционных устоев, намереваясь снять санкции с удобрений. Другой вопрос, найдутся ли свободные объемы? 

Рынок азотных удобрений в последние годы отличался высокой сезонностью и волатильностью. В течение года цены могли двигаться в широчайшем диапазоне. Но средние котировки четко стремились в вверх. В прошлом году азотные удобрения выросли в цене на 20 %. В этом — уже на 30-50 %, в зависимости от спецификации. По этому рынку конфликт на Ближнем Востоке нанес двойной удар. Во-первых, прекратились поставки из региона. Во-вторых, ключевым сырьем для производства азотных удобрений является газ. А с ним тоже нынче не все в порядке, мягко говоря. Из-за роста цен на сжиженный природный газ европейские производители удобрений уже поговаривают о снижении объемов производства. Или вовсе его остановке. Это та отрасль, которая очень чутко реагирует на изменения на углеводородных рынках, так как энергоемкость производства азотных удобрений превышает 50 % (показатели могут достигать и 70-80 % в зависимости от номенклатуры выпускаемой продукции и используемой технологии). 

Для флоры азот принципиально необходим. Он входит в состав хлорофилла, который обеспечивает листве ярко-зеленый цвет листьев, благодаря чему солнечная энергия трансформируется в питательные вещества. Если азота не хватает, то листва жухлая, желтеет и плохо впитывает солнечные лучи. Азот же обеспечивает быстрый старт вегетации весной, когда растения только просыпаются. Он же укрепляет корневую систему, обеспечивает рост зеленой массы, увеличивает количество и качество плодов. Словом, азотные удобрения напрямую влияют на урожайность. Несомненно, в почве присутствует определенная концентрация природного азота, но его недостаточно для результативного аграрного бизнеса. Расти культуры будут, но их урожайность будет находиться на уровне времен сохи и косы. Конечно, я утрирую. Но не сильно отступаю от истины: без удобрений прокормить современное количество населения невозможно. 

Поэтому-то европейцы очень и озаботились проблемой удобрений. И какая же неприятность сложилась: около трети карбамида заперты в Персидском заливе. А еще около 20 % производится в России и Беларуси: страны, против которых Евросоюз ведет планомерную экономическую войну. Другими словами, у ЕС отрезано более половины рынка азотных удобрений. И это уже очень серьезно. Даже более драматично, чем нефтегазовая история. Из мирового рынка выпало более 20 % нефти и газа из Персидского залива. На самом деле — меньше, так как какое-то движение по проливу все-таки идет. Но у углеводородов есть определенные заместители. Могут увеличить производство другие страны. Они полностью не компенсируют уход с рынка персидских ископаемых, но частично могут заместить. Саудовская Аравия активизировала продажи через Красное море, к которому через весь полуостров ведет магистральный нефтепровод мощностью около 5 миллионов баррелей в сутки. Да, логистика получаются несколько дороже. Но объемы на рынке есть. Баррель обходится дороже, но физически нефть, в принципе, доступна. 

С удобрениями может получиться более драматичная история, так как на рынке попросту может не оказаться объемов. Ни по какой цене. Дело в том, что дефицит карбамида глобальный. Из-за закрытия Ормузского пролива пострадали и государства Юго-Восточной Азии, Индия, Африка. Словом, стратегические партнеры Беларуси и России, которые развивают с нашими странами и политические, и культурные, и экономические отношения. С этими государствами у нас действуют ряд международных соглашений. В том числе, и в рамках обеспечения продовольственной безопасности. А удобрения — это один из важнейших факторов этой самой безопасности. Другими словами, рискну предположить: если даже Евросоюз широким жестом снимет санкции с азотной продукции, то они будут стоять не в первой очереди. Либо тогда придется перезагружать отношения по более широкому спектру. 

Нельзя исключать, что именно аграрный вопрос будет той точкой, когда от конфронтации придется переходить к переговорам и дипломатии. Нефть и газ с трудом, с потерями, но можно каким-то образом замещать другими видами топлива. Благо опыт разворачивания той же угольной энергетики у европейцев уже есть. Но удобрения никакими «зелеными» технологиями не заменишь. А без минеральных веществ, приличной урожайности добиться невозможно. Продовольственная же инфляция — очень болезненное явление. И для экономики, и, особенно, с точки зрения социально-политической устойчивости. Конечно, голод в его прямом смысле слова ЕС не грозит. Но благосостояние граждан может пострадать очень существенно. 

В этом разрезе Беларусь выглядит даже очень выигрышно, с какой стороны не посмотри. И в свете последних событий аграрный сектор приобретает значительный экспортный потенциал. Очевидно, что сырьевой кризис в мире расширяется и углубляется. А это с определенным временным лагом негативно отражается на рынках продовольствия. И ряд позиций уже начинает дорожать. Если зерновые прибавили всего несколько процентов, то сахар подорожал уже больше, чем на 10 %. Хотя еще в начале года наблюдался его значительный профицит. Правда, сыграл роль другой фактор: избытки сахарного тростника в Бразилии и в других латиноамериканских государствах активно используется для производства этанола и биотоплива. Тем не менее, вопрос продовольственной безопасности обостряется. И страны с развитым аграрным сектором полного цикла, как Беларусь, обладают и устойчивостью, и значимым экономическим потенциалом. 

Владимир ВОЛЧКОВ