Вы здесь

Валерия Арланова: Твоя профессия — это твоя суть


Ее знают, любят и ждут с ней встречи в кино, в театре-студии киноактера. Она в ответ честно и преданно трудится, проживая судьбу каждой своей героини словно собственную. Десятки спектаклей и кинофильмов позволили актрисе показать зрителю самые разные грани своего таланта и мастерства. И сегодня она продолжает удивлять и радовать нас. Встретившись с заслуженной артисткой Беларуси Валерией Арлановой, мы смогли узнать о ее взглядах на профессию, самую желанную роль и важную составляющую счастья здесь и сейчас.


— Из последнего с вашим участием с удовольствием посмотрела фильм «Лист ожидания», где озвучивается ряд актуальных тем. Валерия Юрьевна, как вам работалось на картине, и что помогало вживаться в роль своей героини?

— Мне было немного сложно в том смысле, что героиня, которую я там воплощаю, не совсем на меня похожа. И ее взгляды на жизнь, на какие-то ситуации не совпадают с моими. Пришлось в некоторых моментах даже поспорить с режиссером. Мне было непросто сыграть обычную, в чем-то наивную женщину, которая очень любит своих внуков. В исполнении мне, видимо, помогло, что совпали атмосфера в картине и то, что я сама в то время была в немного разобранном, разорванном состоянии. Мое состояние хорошо легло на образ героини, которая тоже находится в растерянности от происходящего вокруг нее. Как, пожалуй, и многие люди сейчас во всем мире чувствуют и переживают нечто подобное. Ведь ты не понимаешь даже точно, что будет завтра.

— История вашей героини в фильме — это история красивой женщины при талантливом муже. Чем по-женски откликнулась она вам?

— Но я так понимаю, что она и сама не без таланта и способностей. Сейчас образ героини у меня почему-то вызвал параллели с Еленой Андреевной из спектакля «Дядя Ваня», потому что она тоже при талантливом муже чувствует себя нереализованной, ненужной и несчастливой. В фильме Моя героиня чуть более зрелая и она сознательно выбрала свой путь: посвятила себя любимому мужу, семье. И у нее не возникает внутренних страданий, как у чеховских героинь. Может быть, она мудрее меня.

— Однако здесь сами напрашиваются параллели с вашей биографией, где у вас, красивой и талантливой, рядом муж не менее талантлив. Приходилось ли вам по жизни сталкиваться со стереотипом красивой жены при успешном муже?

— Мой муж более талантливый... А вообще красивых людей очень часто подозревают в отсутствии таланта. Я горжусь своим мужем, но у меня есть и своя работа, где я реализовываюсь. И никогда никому ничего не доказываю, хотя понимаю, что говорили всякое. Как будто я вышла замуж за деньги. Но мы, например, прожили с Александром в общежитии 12 лет. Какие деньги? Наша история абсолютно о другом.

— В многосерийном фильме «Королева красоты» вы воплотили образ успешной женщины в мире моды. А что вам в жизни позволяет чувствовать себя красивой?

— В фильме я играю роль директора дома моделей «Кузнецкий мост» 60-х годов. И это одна из моих любимых картин. Мне там было очень интересно сниматься. В общем, довольно часто я играю людей, имеющих отношение к моде. А для меня красота — это прежде всего об уважении к себе и к тем, кто рядом с тобой. Ощущение собственной красоты должно быть внутри человека. Ведь, как говорил Александр Васильев, «Тренировочный костюм — это ваше собственное поражение». Я по-разному могу быть одета, и люди видели меня на сцене и в кадре как накрашенной, так и без косметики. Поэтому не нуждаюсь украшать себя, так как моя аудитория и без этого знает, чего я достойна. Вместе с тем мне как женщине важно и нравится создавать интересные образы и в жизни, быть яркой, ведь это есть в женской природе.

— Актерская работа позволила вам примерить самые разные роли в театре и в кино. Есть ли еще образы, которые хотели бы воплотить?

— За годы работы в кино имею много разных ролей, где была и красивой, и сыграла все, что можно, некрасивое. Уж очень хочется быть собой, ведь общение с самой собой — очень приятное чувство, когда ты знаешь, кто ты и чувствуешь себя полноценно в этом мире. А когда приходишь на репетицию, то тебя этого лишают, ведь там нужно воплощать предложенного персонажа.

— Много времени вам нужно, чтобы настроиться на рабочий процесс?

— Случается, что много времени нужно, чтобы понять персонажа. Вот сейчас репетируем новую роль и я понимаю, что снова не буду собой. В итоге начинаю искать, что можно героине оставить от себя, а какие черты, наоборот, усилить либо приглушить. Образ складываю как конструктор. И так в каждой роли нужно почувствовать и придумать что-то, за чем-то понаблюдать, чтобы сложить в одно целое. Но это профессия, и, честно говоря, в последнее время меня очень огорчает, что, оказывается, у многих людей искажено представление о работе актера. Как-то услышала от одного человека из нашей сферы, мол, что там работать в драматическом театре — выучил слова и иди рассказывай. И такое непонимание процесса меня просто шокирует. Его еще можно простить простым людям, но если ты в этой профессии, то как можно не понимать, насколько серьезна, трудна и глубока наша деятельность? Что в ней нужно выкладываться, а не просто красоваться.

— Может, как раз это непонимание и рождает тот уровень непрофессионализма, который зритель иногда видит на экране и на сцене...

— Сейчас очень много людей начали называть себя актерами, режиссерами, не имея соответствующего образования. В обществе нивелируется восприятие профессии и, соответственно, складывается мнение, что быть в ней может каждый. Не буду за всех актеров говорить, а по себе знаю, что ты постоянно в творчестве. Ночью что-то учишь, думаешь о роли, о сценарии — просто не исключаешься из творческого процесса, потому что твоя профессия — это твоя суть. 

И нельзя приравнивать театр к заводу, ведь мы работаем не по сменам.

— Вы закончили ВУЗ в 90-е годы, и то время после характеризовали «Никто никому не нужен был». Как было делать первые серьезные шаги в профессии, и когда вы почувствовали ее престиж?

— Престиж актерской профессии я, видимо, до сегодняшнего дня не почувствовала. Когда в 1990 году я поступила в театральный ВУЗ, то мне хотелось быть актрисой, было свое наивное, романтическое представление об этой деятельности. И в нашей Академии искусств в тот период действительно чувствовала себя словно дома. Сейчас думаю, это же невероятно, что я даже улицы не видела в то время, потому что когда мы сутками в Академии репетировали, то даже 90-е вроде мимо прошли. Да, было холодно, голодно, иногда даже пять долларов не могла найти, чтобы выжить, случалось, даже теряло сознание, но мы горели работой и были счастливы, потому что было желание учиться, реализовываться. Сейчас, думаю, уже не смогла бы так.

— И вы говорите, что до сегодняшнего дня не почувствовали престиж своей профессии...

— Именно, ведь востребованности не так много. Конечно, есть любовь зрителя. 

И как говорил мой учитель Илья Львович Курган, «ты должен быть актером, на которого будут приходить люди».

В этом смысле моя работа имеет спрос. А вот если престиж понимать как абсолютный успех, который может успокоить актера, то у кого он есть?

Сейчас даже те артисты, которые имели Престиж, по разным причинам его потеряли. И вот ты читаешь статью и понимаешь, что публика, которая вчера любила актера, сегодня уже относится к нему с презрением и не хочет идти на фильмы с его участием. В этом смысле у нас очень жесткая профессия.

— Нужно ли быть внутренне к этому постоянно готовым?

— Я считаю, что сила — в абсолютной открытости. Тогда все будет сквозь тебя проходить.

— А узнаваемость накладывает какой-то отпечаток на вашу повседневную жизнь?

— Это приятно. Тебя узнают в самых разных местах — и в магазине, и на рынке... Мне нравится, когда ко мне подходят с позитивом, благодарят, разговаривают. Но случается и так, что кто-то может анонимно написать что-то обидное, хотя это лишь единицы. И ты не понимаешь, почему так, ведь ты же никому не сделала ничего плохого.

— За годы в профессии какое мнение у вас сложилось о белорусском кино?

— У нашего кино очень хорошая история. Здесь работали и продолжают творить великие режиссеры. К сожалению, их очень мало. А в целом сейчас якобы снова период младенчества, когда белорусскому кинематографу нужно в сложных условиях начинать что-то заново. Я сама в последнее время с нашим кино соприкасаюсь с периодичностью раз в пять лет, поэтому мне сложно что-то оценивать изнутри.

— По каким критериям вы выбираете проекты?

— Здесь у меня, как и в жизни, с людьми все само собой получается. Каким-то внутренним чувством оцениваешь ситуацию. Возможно,
так срабатывает опыт. 

А что касается гонорара, то, безусловно, случались ситуации, когда я понимала, что соглашаюсь на работу ради денег. Я к работе отношусь честно, поэтому каждую свою роль стараюсь сыграть хорошо.

— До прихода в театр-студию киноактера вы успели поработать в других театрах, но только здесь почувствовали себя «как дома». Благодаря чему это ощущение появилось?

— Это как с любовью — ты сразу все чувствуешь.

Я пришла, и коллектив меня принял, моя манера игры тоже здесь гармонично вписалась. Не было у меня такого, чтобы я кому-то что-то доказывала. И до сих пор я работаю с некоторыми людьми уже почти тридцать лет. В наш театр и ко мне приходили разные актеры, но, учитывая его специфику киношной подачи материала, не каждому удается влиться в общую историю.

— В вашей биографии есть ряд ролей в постановках по классическим произведениям. Как считаете, нужно ли в театре классику по-новому подавать?

— В классических постановках играют современные люди, поэтому невольно там все равно появляются какие-то современные интонации. Но вместе с тем ты понимаешь, что классика с каждым днем все современнее. Сейчас сложно чем-то удивить. И я лично против новаторства на пустом месте. Я не против новых экспериментов, направлений, но, что касается классических произведений, то сначала нужно понять написанное автором и только потом наращивать свое. Не надо подстраиваться под публику и считать, что тогда ты будешь принят и понятен ею. Пусть зрители выходят на новый для себя уровень. Когда мы ставили «Волки и овцы», я за две недели до премьеры поняла, что не знаю текста. Ощущение, что там много повторений, специфических оборотов. Мы так не разговариваем. И тогда я стала углубляться в текст, буквально заучивать его. В конце концов это еще и уважение к труду другого человека. Сидел, например, Чехов или Булгаков, писал свои произведения, думал над каждым словом, проживал его.

И если мы взяли такую пьесу для постановки, то нужно донести то, что прожил автор.

— Чем вы занимаетесь, если не играете?

— Живу. Бытовые вопросы решаю. Я все делаю сама.

— А за что благодарны своим родителям?

— Прежде всего, что я есть в этом мире. Хорошо понимаю, что у моих родителей, как и у многих других людей, была сложная жизнь. И поэтому нам, детям, иногда кажется, будто им надо было как-то по-другому себя с нами вести. Но то все я уже давно отпустила. И теперь больше думаю о том, чего стоило маме и папе вырастить нас с сестрой. Мать моя была такая актриса по жизни, а отец — спокойный, мягкий и молчаливый человек. И нравится нам то или нет, но мы состоим из наших родителей. И моя сестра иногда замечает, что в своих ролях я, бывает, мамины или папины черты проявляю.

— Что для вас не рифмуется с любовью?

— Много всего не рифмуется, но и многое нужно терпеть ради любви. Иначе все легко может разрушиться за секунду. Я точно не из тех женщин, кто, что только не по ним, стучит дверью и уходит. А вот понять, простить, пожалеть — это обо мне. В общем людям нужно разговаривать и просто не замалчивать то, что для них важно.

— Чего вы ждете от нового дня, и чего не хватает для счастья здесь и сейчас?

— Мое любимое слово — «достаточно», но сегодня действительно многого не хватает. Спокойствия, людей, возможности строить планы. Многое разрушено по глупости, и бессмысленно жалеть. Живешь сегодня. А вообще мне сейчас очень не хватает солнца.

Елена ДРЯПКО

Фото из архива героини

Выбор редакции

Калейдоскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

Весам осталось приложить совсем немного усилий, чтобы желаемая цель была достигнута.

Калейдоскоп

Выбираем семенной картофель

Выбираем семенной картофель

Огород без картофеля — не огород. И сейчас время покупать семенную «бульбу».

Образование

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Напомним, в третьем сезоне заявки на участие в конкурсе подали 193 проекта.