Вы здесь

Антонина Карпилова: Кино не могло обойти вниманием литературу с таким уровнем драматизма и глубины


Белорусское кино приближается к своему 100-летию, и на пути к этой дате хочется понять, в чем оно было особенное, как нарабатывало себе имидж. И если спросить, какая главная тема белорусского кино за столетие, все назовут ее, не задумываясь. Неслучайно нашу киностудию связывают с фильмами о войне: они во многом определили судьбу отечественного кино на этапе советской истории. Да и в постсоветский период «Беларусьфильм» продолжали связывать с этой темой. Она стала одной из главных для нас, потому что белорусский народ до сих пор испытывает боль от колоссальных потерь и пережитых трагедий. А еще потому, что были те, кто их испытал на себе и рассказал об этом на страницах книг, которые стали фундаментом для создания фильмов.


Коллаж журнала «На экранах».

Феномен Быкова

Одним из авторов, чьи произведения активно экранизировались в советское время (и не только в Беларуси!), был Василь Быков. Белорусское кино и Быков — ровесники. Начав обратный отсчет к юбилею, хочется понять, что было важно в человеческом опыте писателя для отечественных режиссеров — авторов фильмов, которые, по сути, не потеряли своей актуальности и сегодня.

Наши киноведы исследовали этот феномен. Уже в ХХІ веке увидел свет сборник научных трудов «Великая Отечественная война в киноискусстве Беларуси» под редакцией Антонины Карпиловой, заведующей отделом экранных искусств Центра исследований белорусской культуры, языка и литературы Национальной академии наук. С ней мы говорим о лучших экранизации повестей писателя, вошедших в историю белорусского кино.

На волнах памяти

— Если рассматривать вклад белорусской культуры ХХ века в мировую копилку, то нужно остановиться на нескольких художественных явлениях. Это «Песняры», которые прославились не только в Беларуси, в Советском Союзе, но и в Америке — их называли белорусскими «Битлз». Это блестящий хореограф Валентин Елизарьев, который сейчас является художественным руководителем театра оперы и балета Беларуси. В литературе есть несколько знаковых писателей, которые поставили вопросы о путях развития белорусского этноса и народа: Ян Борщевский, Янка Купала, Якуб Колас, Максим Богданович. Из ближайших к нашему времени — конечно, Василь Быков и Владимир Короткевич. Но Быков — особое явление в белорусской литературе советского периода, потому что он осмысливал чрезвычайно тяжелую для республики и всего мира тему и сумел в ней говорить с человеком очень доверчиво и глубоко. Неслучайно его проза была переведена на множество языков: война сопровождала человечество на разных этапах развития и не ушла в небытие даже после разрушений, вызванных Второй мировой. Люди не сделали необходимых выводов, поэтому призыв к человечности остается актуальным даже сейчас, а предчувствия и прогнозы писателя-фронтовика распространяются и на XXI век.

Проза Быкова — это отдельная Вселенная. Многое нам еще предстоит осознать не только в отношении Беларуси, но и в части его пророческих прогнозов насчет будущего человеческого мира вообще. Василь Быков опирался в своих произведениях на экзистенциальную философию Камю, Сартра и других писателей, поднимавших вечные, или «последние», вопросы бытия. Быков сосредоточился на остроте экстремальных ситуаций ХХ века. И это понятно: воевал, родным сообщили о его гибели, но он получил шанс. В философии Камю и Сартра момент случайности и шанса очень важен. И это заложено в произведениях Василя Владимировича. Он верил в Шанс, который дает человеку судьба, хотя и не был верующим в том смысле, который обычно вкладывается в это слово. Но в некоторых его произведениях можно найти обращение к молитвам и иконам, при том, что сам он был человеком другого духовного управления, его мироощущение определили пережитые трагические военные события.

Я человек русский, родилась в Мордовии, выросла в Полоцке. И всегда знала имя Быкова как одного из тех людей, которые влияют на процесс самоидентификации нации, при том, что его творчество рассматривалось в контексте советской истории. Но тут не все так просто. Если обратиться к пантеону больших звезд белорусской литературы — Янки Купалы, Максима Богдановича, Якуба Коласа, — их творчество связывают с архетипом неба и земли. Быков подключается к этому пантеону, но что стоит за ним? Я думаю, что это звезда какого-то подземного- или подсознательного- мира. Придя в белорусскую литературу после многих важных для народа писателей, он по сути продолжал их путь, но исследовал не верхние слои сознания, а копал вглубь. Кино не могло обойти вниманием литературу с таким уровнем драматизма и глубины. Неслучайно у нас славная история экранизаций Быкова именно белорусскими режиссерами.

Кадр из фильма «Альпийская баллада».

Первая волна: предельная честность

— Обращение к прозе Быкова в кино я бы разделила на несколько этапов. В начале 60-х состоялось открытие Быкова для кино- и пошел поток экранизаций. В 1963-м вышел один из моих любимых фильмов — «Третья ракета» Ричарда Викторова. До сих пор помню черно-белую стилистику — жесткую, в чем-то театральную, где раскрываются судьбы нескольких человек, оказавшихся в одном окопе. Отсюда пошло понятие «окопная правда». В фильме нет дополнительных выразительных средств, в частности, музыки, но для меня до сих пор он является камертоном прозы в экранном обнаружении: он вызывает мощную эмоцию.

После открылись другие шлюзы Быковского творчества, возникла даже романтическая интонация: в центре сюжета «Альпийской баллады» находится любовь. Правда, у Быкова любое высказывание сопровождается серьезными ретроспекциями — это характерная черта его прозы, в которой всегда есть воспоминания героев, как и в повести «Альпийская баллада». К сожалению, кино пренебрегало этим, получилась романтическая драма из-за того, что Иван лишился воспоминаний о предвоенной жизни. Но режиссер Борис Степанов имел на это право, и в свое время картина получила невероятный резонанс. На самом деле зрителю трудно воспринимать нелинейное повествование, когда есть обращения к прошлому, к будущему. Конечно, Станислав Любшин и Любовь Румянцева сыграли отлично в режиссерском воплощении повести — эта интерпретация действительно очень сложная.

Кадр из фильма «Третья ракета».

Творчество Быкова неслучайно было очень востребованным в кино, так как смотрело в глубину. Это давало режиссерам возможность показать человеческие драмы, которые породила война. Даже в «коротком метре», как в фильме «Ловушка» Леонида Мартынюка. Но в один ряд с «Третьей ракетой» Викторова (снявшего еще «Обелиск») я бы поставила фильм «Волчья стая» Бориса Степанова. Несколько человек едут на телеге в партизанский лагерь и проходят через все архетипические испытания — лес, болото, вода, пожар... по их стопам идут фашисты, проявляя свою звериную сущность. Фильм, возможно, не совсем состоялся, если его рассматривать с точки зрения киноискусства, но Степанов попытался приблизиться к глубинным, можно даже сказать — античным основам этой истории. Получилась героическая мелодрама с символическим финалом: рождается ребенок, который нужно спасти ради продолжения жизни.

Мне кажется, предельная честность рассказа о войне и людях в невероятно сложных ситуациях, когда нужно было выжить, проявлялась на первом этапе осмысления прозы Быкова, который был очень плодотворным писателем, а его творчество — многомерным. Это же проявилось в телевизионных фильмах, в частности, «Долгие версты войны» Александра Карпова — старшего. Режиссер-фронтовик, знавший все события не по рассказам, снял трилогию, в которой каждая история правдива, и это неудивительно: Карпов воплотил собственные мысли и ощущения. Я недавно пересмотрела фильм: он воспринимается актуально, так как фрагменты могут сойти за хронику, за документальные кадры или нет времен Великой Отечественной войны. В работе над трилогией Карпов опирался на сценарий самого писателя. Три части — это экранизации трех повестей: «Журавлиный крик», «Атака с ходу» и «На восходе солнца». По сути, в них отражены три этапа войны от 41-го года до того момента, когда для наших людей началось победное восхождение. Идея восхождения связана, конечно, с фильмом Ларисы Шепитько. Но эта тема была опробована ранее, включая белорусские фильмы.

Ведь в телефильме «Долгие версты войны» происходит именно восхождение народа от унижения, от подавления, от отступления через наступление к победе. Причем Карпов это показывает без пафоса. Его трилогия пропитана общим лейтмотивом, он объединил ее части одним героем — для этого выбрали военного человека, которого играет Вадим Яковлев. Через него передается весь ужас пехоты во время страшного отступления в начале войны. Но это восприятие войны рядовыми — там нет высоких генералов. Опять та самая «окопная правда» Быкова, который откликнулся на призыв режиссера по созданию сценария. Этот фильм нужно и можно смотреть сегодня, ведь он честный. В эту же обойму входит более поздний фильм Карпова «Его батальон» о Герое Советского Союза, который спасал солдат от бессмысленной гибели. Я бы сказала, что это повторение пройденного — «окопной» героической истории. Но время уже ждало другого подхода к военной теме в кино.

Беседовала Лариса ТИМОШИК

Выбор редакции

Калейдоскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

Весам осталось приложить совсем немного усилий, чтобы желаемая цель была достигнута.

Калейдоскоп

Выбираем семенной картофель

Выбираем семенной картофель

Огород без картофеля — не огород. И сейчас время покупать семенную «бульбу».

Образование

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Напомним, в третьем сезоне заявки на участие в конкурсе подали 193 проекта.