Вы здесь

Тайны масок и портреты инопланетян. Беседа в мастерской Ивана Миско


Когда приходишь в мастерскую-музей народного художника Беларуси Ивана Якимовича Миско, всегда найдешь, чему удивиться и чем вдохновиться. Кажется, совсем недавно, год назад, мы отмечали 90-летие «звездного скульптора», как его называют за преданность теме космоса. Тогда состоялось много интересных мероприятий, выставок, в том числе открытие памятника Якубу Коласу в Столбцах по проекту, который победил в республиканском конкурсе, — одним из авторов был Иван Якимович. Возник памятник Льву Сапеге на родине скульптора, в Слониме. А у мастера появились уже новые проекты, над которыми вдохновенно работает, а сколько идей, задумок... Иван Якимович шутит: считаю от девяноста, их в сторону. Вот еще год прожил, значит, один год мне.


— Недавно вы были на Слонимщине, Иван Якимович? Видела ваши фото в сети...

— Да, был... Сейчас снимают документальный фильм обо мне. Вот авторы фильма и запрограммировали поехать на мою родину... Говорю — холодно же, пейзаж некрасивый... И не весна, и не зима... Нет, говорят, нам надо подснять. Хорошо... Позвонил сегодняшним хозяевам дома — мать еще при жизни продала его под дачу. Хозяйка сказала, что может туда приехать только на выходные. Решили в ее отсутствие просто походить вокруг, поснимать. Приехали... Вокруг пустые дома.

И собака нигде не гавкнула, и кошка дорогу не перебежала... Петух не прокукарекал. И ни одного из живых односельчан не увидел. Вокруг поля, где отец мой пахал, заросли лесом. Подошел я к дому, постучал в окошко, пустил слезу... Страшно стало. Как все ушло... Полгода назад я зашел к председателю, говорю: «Я помню источники... Их в окрестностях было много. Сохранились ли?» Предложил восстановить их, чтобы люди попили чистой воды. Оформить. Говорят — хороший проект... Но кто будет пить эту воду? Жителей нет, дома пустые... А какая была огромная деревня! Как дружно жили! Вспоминаю, как и мои родители, и соседи, поскольку холодильников тогда не было, хранили продукты в холодной воде родников. И мы, пацанва, все знали. Но ни разу не залезли, не украли... Настолько это были святые места.

— А фильм о вас когда мы увидим?

— Предположительно, где-то в апреле. Возможно, ко Дню космонавтики. Я просил, чтобы засняли выставку, которая ко Дню космонавтики будет открываться в галерее М. Савицкого. Сейчас моя выставка в Москве, на ВДНХ. Вот оттуда ее привезут и откроют в Минске. А еще до этой минской выставки хочу создать серию портретов инопланетян. Как раз над ней работаю.

— Возможно, космонавт Олег Новицкий, с которым вы дружите, вам рассказал, как они выглядят?

— Рассказывать не рассказывал, но помогает мне лепить. Руки в глину запускает! Я делаю эти портреты с удовольствием. Вот один такой, еще в пластилине. Как вам типаж? Есть что-то египетское. Героиня будет окружена звездами. Я не хочу, чтобы она была такой, как пошел на улицу — и встретил. Отличительная! Это у меня четвертый портрет инопланетян. Три уже в форме, в контейнере. Все очень разные.

— А имена какие-нибудь им даете?

— Инопланетянка, и все. Так и назови свой материал: «Была у Миско, но его посетили инопланетяне». Так что в галерее Савицкого, возможно, 12 апреля вы их увидите. Жду Олега Новицкого, чтобы кое-что насчет выставки согласовать. Есть и еще проекты, замыслы... Когда открывали мемориальный знак на улице Космонавтов, я сказал, что мечтаю, чтобы где-то поблизости был ресторан, который бы назвали «Космос». Чтобы там было два зала. Первая, которая напоминала бы внутреннюю часть космического корабля, и вторая — выход в открытый космос. Мы даже договорились в Центре подготовки космонавтов, что для этого ресторана будут поставлять космическое питание в тюбиках. К сожалению, идея зависла, нет спонсоров.

Теперь я жду, когда из шестерки потенциальных белорусских космонавток, симпатичных наших девушек, отберут одну. Сразу же сделаю ее портрет. Мне говорят: «А ты лепи сразу шестерых!» Говорю: «Зачем мне шесть...» У меня уже есть идея портрета, очень хочу сделать скульптуру «Белорусочка в космосе». Жаль, в Звездный городок поехать, снять для фильма, финансов у съемочной группы нет. Я же думал, чтобы выставка из ВДНХ пошла по тем странам, откуда были космонавты по программе «Интеркосмос». Но при сегодняшней обстановке это невозможно. Был у меня недавно в гостях кубинский космонавт, неожиданно. Я его угостил хорошим самогоном... Он говорит: «Иван, мы с тобой больше сорока лет не виделись». Я когда-то его лепил, вон маска, с него снята, стоит.

— Кстати, в вашей мастерской очень много масок...

— Да, в своей книге воспоминаний я хочу целую главу посвятить маскам. Ко мне приехал один коллекционер, хотел купить их у меня. Я не согласился. Почувствовал, что будет тиражировать их и продавать. В чем ценность моих масок? Они сняты с живых людей. Не из мертвых. Другая энергетика. На днях был Сашка Медведь, я достал маску, которую когда-то с него снимал. Он говорит: «Ну так это же Медведь был!»... Я хотел сделать приз, ему посвященный. Две руки, взятые в замок. Это у борцов знак победы после боя... Я уже завернул Александру рукава, руки приготовил, чтобы слепок с них снять... И вдруг он: «Нет!». Руки, говорит, уже не те... Не та наполненность, упругость... Все думаю, как бы его уговорить. Чужие руки для этого клеить не буду. Не пойду на это — не та энергетика.

— Говорят, руки — тоже портрет человека?

— Так... Пришел как-то Игорь Лученок. Я говорю: «Игорь, какая красивая у тебя рука! А многие знаменитые композиторы делают маску из своих рук». Он говорит: «А зачем?» — «Для истории! Игорь, давай сделаем!» — «Хорошо. Давай с правой». — «А почему?» — «Она рабочая». — «А с левой?» — «Она нет». Я тогда быстро смазал его руку вазелином, поставил камеру, и весь процесс отснял. Отлив форму, Лученок расписался... И вот есть у меня такая историческая «Рука композитора». А с российского клоуна Олега Попова я за один день снял три маски. Олег посмотрел: "Неужели это я? Я же солнечный клоун — почему я такой грустный — «Пришлось заново делать. Когда умер Владимир Короткевич, ко мне пришел писатель Михаил Дубенецкий, попросил снять с умершего маску. Я отказался. Я просто не могу с мертвых маски снимать. Когда умер Киселев, председатель Совета Министров, мне позвонили, чтобы я снял с него маску. Я не мог отказаться... Но позвонил знакомому форматору Григорию Имбро: «Я у тебя буду помощником, ты снимай маску». И мы пошли... Он привез весь инструмент. Одел темные очки. Выпил стакан водки. Все для чего: чтобы потерялась резкость того, что он видит. Лицо покойного смазал вазелином, залил гипсом... Нужно, чтобы гипс схватился, и быстро его снять. А если гипс долго будет находиться на лице, во время снятия маски открываются глаза. И тогда шоковое состояние. Маску сделали, сняли... На следующий день Имбро мне звонит: «Иван Якимович, не предлагай мне больше такого делать. Не хочу. Они меня преследуют, снятся. Ни деньги мне не надо, ничего». Имбро много масок снял с мертвых. А когда ты снимаешь маску с живого человека, ты же с ним общаешься. Из космонавтов обязательно делают маски — со спины. Потому что им нужно стулья, чтобы точно вошли лопатки, все выступы спины — при перегрузке это важно.

— Вы снимаете маски только со знаменитостей?

— Мне интересны для масок типажи. Но самые красивые маски — из девочек в возрасте 10-12 лет. Маска такая напоминает чистый, красивый мрамор. Однажды я показал ее Алексею Константиновичу Глебову, он посмотрел и говорит: «Иван, никогда мы так не вылепим». А когда-то я сделал целую серию работ из учеников 90-й минской школы. Маски снимал и лепил... Это были 5-7-е классы. Я очень бы хотел с кем-то из тех учеников сегодня встретиться, узнать об их судьбах. Тогда я брал портрет, приносил в школу и предлагал писать сочинение «Рождение скульптурного портрета нашего одноклассника». Правда, единицы, кто мог написать... Привыкли списывать... «Образ Печорина», «Образ Полки Корчагина»... Я объясняю: «Опишите, как вы ехали ко мне в мастерскую, что видели за окнами автобуса, как я брал глину, как лепил...» Оказывается, трудно им от себя писать. Единственный, кто хорошо написал, стал журналистом.

А вот смотри, маска певицы Валентины Толкуновой, у окна, беленькая... Она была здесь с сыном на экскурсии. Я говорю: «Валентина, вы такая красивая... Уделите пятнадцать минут, сниму с вас маску». Я не ожидал, что она так свободно согласится: «Хорошо, пожалуйста, сними». Посмотри, какая маска: живая, интересная. Вот там маска Климука... Румынского космонавта Дмитру Прунариу. А это маска народного артиста Беларуси Геннадия Овсянникова. Я снимал ее где-то в 1960-х годах. Я и с себя маску снял.

— Как, самому с себя можно снять?

— Мне, конечно, помогали. Вернулся с юга. Красивый, загорелый. Не подумал, что загара на маске не будет видно. Сняли маску... Сделали отлив. И когда я посмотрел, думаю: «Неужели это я?» Полное разочарование. Я взял молоток, как запустил в маску... И разбил. Остались фрагменты. Я после них склеил. Вот она лежит... Случайно сохранилась. И со временем я посмотрю: «Так ничего же я был? Почему я так разочаровался?» А вот снял я маску с Люси, красивой сотрудницы музея. Она увидела и три дня на работу не выходила. Ей стало плохо от того, что она такая некрасивая. А почему? Потому что ушел цвет, осталась форма. И вот прошло много лет, и она пришла: «Иван Якимович, подари мне мою маску. Я такая была красивая». Я фотографирую теперь все свои маски в профиль и анфас, чтобы напечатать изображения. Возможно, даже покажу сами маски на выставке. Не знаю, конечно, как народ это воспримет. Каких только историй не было... Пришли как-то ученые из академии: у нашего коллеги день рождения, нужно подарок сделать. Коллега не женат, но имел невесту. Я и предложил: «Давайте маску из нее сделаем». Уговорили девушку... Причем маску не с лица, а с груди. Сняли, красиво оформили. Вот празднуют День рождения, столы накрыты, приносят большой ящик. Достали маску... И вдруг все женщины: «И я хочу такую! И я!» Тот именинник, кстати, так и не женился. Но маска груди его невесты всю жизнь висела у его кровати.

А самую страшную маску видел я в музее Николая Островского. Я, когда в Сочи посетил его музей, спросил: «А маска есть у вас?» — «Есть». — «А где она?»- «В хранилище». Они меня повели и показали... То, что я увидел — это же сколько прошло, — до сегодняшнего дня как наяву... Как этот человек мог жить, говорить... Потому что практически ткани на черепе не было, кость, обтянутая кожей. Можно смотреть на эту маску и писать книгу, Кто такой Николай Островский. Через какие страдания прошел.

— Но в вашей коллекции все-таки есть посмертные маски?

— Маска Ленина была — тогда у всех скульпторов имелись с нее копии. Правда, если много раз делают копии, уже мало что остается от оригинала. Предлагали мне как-то купить посмертные маски Сталина и Королева. Но слишком дорого просили, я не дал согласия. Посмертная маска Есенина имелась. Я тогда работал в мастерской Гумилевского и там ее оставил. И она исчезла. Забрали, чтобы снять копии. А привез я ее из Русского музея в Ленинграде.

— О, думаю, именно копию с той, вашей, маски Есенина мне и подарили однажды на день рождения — наш знакомый художник Олег Матиевич. Она висела в его мастерской.

— Может... Но копии с копий, как я говорю, это уже не то. В моих масках ты можешь найти еще волос приклеенный... На маске Олега Попова осталась помада от его грима. А вот маска знаменитого астролога Павла Глобы. Когда он увидел ее: «Ну вот, я таким себя и вижу. Наполеон! Персидский шах!» Волосы настолько у него упругие, пружинящие, сколько вазелина я на них потерял... У него же еще и усы, и борода...

— Скульптурный портрет его, который у вас стоит, кстати, выглядит страшновато — ведь большая трещина через весь лоб. Может, вы специально так сделали?

— Трещина образовалась естественным образом, от того, что глина, высыхая, лопается. Получилось символично, будто от умственного напряжения. Мне посоветовали не реставрировать — а просто назвать портрет «Напряжение». А как я снимал маску с космонавта Олега Новицкого, целый фильм сняли.

Людмила РУБЛЕВСКАЯ

Выбор редакции

Калейдоскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

Весам осталось приложить совсем немного усилий, чтобы желаемая цель была достигнута.

Калейдоскоп

Выбираем семенной картофель

Выбираем семенной картофель

Огород без картофеля — не огород. И сейчас время покупать семенную «бульбу».

Образование

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Идей много не бывает, либо какие молодежные инициативы получили гранты?

Напомним, в третьем сезоне заявки на участие в конкурсе подали 193 проекта.