Вы здесь

Что писали белорусские литераторы своим любимым?


Сколько нежности и страданий оставили белорусские литераторы в письмах к любимым!


Фото: pixabay.com

«Не сустрэліся ні разу

мы з табою за вайну,

А твае лісты з маімі

стрэчу мелі не адну».

Кожны раз на паўдарозе

сустракаюцца яны:

На вайну твой ліст імкнецца,

мой спяшаецца з вайны» — скучая по любимой жене Оксане Вечер, писал Аркадий Кулешов в 1944-м, сравнивая их письма с голубями: «Так ім любы пуцявіны, што да нас з табой вядуць, быццам зерні за навіны з нашых рук яны клююць».

Художественные произведения становятся известными публике… А вот реальная любовная переписка часто скрыта от чужих глаз. Да и сколько ее уничтожено авторами в зрелом возрасте, когда осмысливаются ошибки молодости! Но сборники любовных писем были страшно популярны еще несколько веков назад. Помните, как герой романа Стендаля Жюльен Сорель, переписывая чужие письма, покорил сердце недоступной красавицы?

Давайте сегодня, на подходе к весне, перечитаем письма белорусских писателей к своим любимым.

«І цалаваў бы цябе, і на руках насіў бы...»

Белорусский поэт Карусь Каганец, родственник Гийома Аполлинера, тот самый, который, подобно Диогену, днем ходил с зажженным фонарем и говорил, что ищет белоруса, написал стихотворный цикл «Спяванні мілосныя «Каханне Каганца». Посвящен он был барышне Анне Прокопович.

«То не кветка у траве

І не птушка сэрца рве,

А дзяўчына між нас е

Мільша жыцця для мяне...»

Но, кроме стихов, сохранились и письма Каганца к его избраннице, отправленные в деревню Добасня под Бобруйском, где девушка гостила в родне. Вот одно из этих писем:

«Люба Ганусю!

Ты, галубка, пэўна, на мяне гневаешся? Але бо я, па-праўдзе, сказаўшы, трохі і вінават, што не здагадаўся раней к табе напісаці... У чацвер быў у Койданаве, выслухаў імшу і думаў знайду ад цябе які лісток, але мусіў без нічога дадому вяртаціся; у нядзелю, т.е. сёння, зноў пасылаў, але і зноў няма нічога, хоч быў пэвен, што будзе ад цябе яка вестачка, бо як толькі ўстаў, так на душы зрабілася якась добра, радасна, здаецца, каб прымеў і цалаваў бы цябе, і на руках насіў бы...

Пішы, Ганулька, будзь ласкава, бо мне дужа цяжка, і тым болей што не папрашчаўся з табою...

Бывай, галубка, здарова і пішы да мяне!

Твой Карусь

1899 г. 7 беразня месяца ў Прымагіллі»

«Як б'юцца два сэрцанькі ў адно»

Критик Адам Бабареко даже в ссылке находил семейное счастье — к нему приехала любая Аня с детками. Читали Гете, пели вместе песни, смотрели всей семьей на зори… Письма безжалостного критика Адама Бабареко к жене полнятся нежностью. Вот письмо, написанное 22 июля 1931 года, когда поэта только выслали из Вятки в поселок Слободской:

«Любая Анечка, я прызнацца нат падумаў і так, мо і з Вяткі пісалася так таму, што хацелася бачыць сваю любую Анечку, глядзець на яе, любавацца на яе і бясконца цалаваць і цалаваць і цалаваць. Мо таму так і пісалася, што так моцна гарэла жаданне прытуліцца блізенька, блізенька да свае любае Анечкі і так слухаць, як б'юцца два сэрцанькі ў адно і быць ціхім і цішынёю тэй гаварыць так многа, так, любая, каб уся істота казала, каб сэрца сэрцу само голас давала, як моцна, як шчыра б'юцца яны адным жыццём, аднымі думкамі, аднымі пачуццямі, аднэй вераю ў жыццё і будучыню. І ці можа быць большае што на свеце, як з'ява вось гэтага вялікага, непарушнага кахання, гэтай вялікай любові чалавека к чалавеку. І гэта цяпер на волі так шуганула полымем ува мне, што і я падумаў пра «кавёр-самалёт».

«Что ты для меня? Надо выяснить. Солнце? Сумрак? Радость? Печаль?»

Александр Каратай, он же — поэт Максим Лужанин, и поэтесса Евгения Пфляумбаум вместе ходили в литературное объединение «Маладняк»… Любовь между ними образовалась пылкая, трудная, на всю жизнь. Лужанин — крестьянский сын, сделавший себя сам. Крепкий, красивый, умный. Он брил голову «под Маяковского», носил такой же картуз — и действительно ужасно на Маяковского был похож. Евгения, дочь минского железнодорожника, окончила гимназию, знала несколько языков, хорошо ориентировалась в мировой литературе… Лужанин стремился соответствовать. Не потому ли переписка между влюбленными напоминает художественное произведение? Давайте почитаем письмо, отправленное двадцатилетним Александром Каратаем Евгении 13 января 1930 года…

«Никогда еще не были у меня такими непослушными карандаш и бумага.

Три раза я уже порвал все написанное. Не потому, что мудрствую, не хочу говорить искренне, просто потому, что как-то как надо не говорится вся славнота, которую хочется раскрыть тебе.

И вместо того, чтобы просто сказать, что я уже целых 26 часов не видел тебя, я пишу о том, что здесь чудный мостик, что сегодня я проехал 18 верст на конях, в санях — оврагами, пролесками, через речки, озера, и когда замерз, постучал в двери, и чуть не обомлел — ты!

Тишина... Такая тишина... Это взамен бури, в которую я хочу...

Но как жалко, что не видела ты сегодняшнего утра! Не ощущала холодного ветра в лицо! И не спеша бредут лошади, а я сижу тихонечко... Думаю все, думаю... вижу (...) твое лицо... библиотечную твою руку.

И недосказанного много, много... И каждый день увеличивается оно.

А может, а если бы.

И что это все такое? Что ты для меня? Надо выяснить. Солнце? Сумрак? Радость? Печаль?

Я тебе еще напишу. Сегодня. Завтра. Каждый день.

Не удивляйся только. Все будет ясным. А так, как теперь, еще никогда у меня не было».

«Твой Іваньчык»

Иван Мележ познакомился с Лидией Петровой во время войны, в Бугуруслане, куда попал после ранения. Дочь хозяйки дома, где остановился раненый фронтовик, стала его судьбой, верной подругой... Давайте почитаем письмо, которое 14 сентября 1947 года Мележ отправил в Гагру, где отдыхала его молодая жена Лидия с маленькой дочерью Людмилой.

«Я думаю о тебе, особенно по утрам и вечерам. Твой образ является ко мне со светом и укачивает меня полусонного, когда я начинаю засыпать...»

Гэтыя словы — з пісем Флабэра, якія я чытаў сягоння. А мне здаецца, што яны напісаны не Флабэрам і не к Луізе Колэ, а к маленькай чарнамазай жанчынцы з вуліцы Клары Цэткін, к той, чый воблік усюды ідзе са мною — дзе б я ні быў, што б ні рабіў, ні думаў. Праўда, калі гаварыць пра мяне, то я цябе ўсё-ткі ўспамінаю вечарам і ноччу больш за ўсё — тады, як астаюся адзін на адзін з сабою. Удзень лягчэй — амаль увесь час заняты чым-небудзь: то загараю, то абедаю, то снедаю, то сплю. Тым не менш і днём часта ўспамінаю і з сумам, што цябе няма побач. Асабліва калі што бачу харошае. Калі б ты была са мною, я б нічога не хацеў бы большага, я б не скучаў бы, не хандрыў бы...

Учора палучыў ад цябе пісьмо. Дазволь прыжаць цябе крэпка-крэпка і тысячу разоў за твае мілыя словы. Для мяне гэты лісток быў вялікай радасцю... Цэлае пасланне з ілюстрацыямі — і на сэрцы адлягло. Толькі ў другі раз пішы не вечарам, каб цемната не застаўляла цябе раней часу ставіць кропку. Добра? Цалую цябе ў шчочкі, носік, губкі, шыйку, і Людмілу — таксама. Крэпка, крэпка (хоць завочна) абдымаю.

Твой Іваньчык»

«Скучаю о тебе, Софунька, чертовски»

Первая любовь Михаила Лынькова, его красавица жена Хана, погибла во время Великой Отечественной войны вместе с их маленьким сыном Мариком, замученным фашистами. Лыньков до конца жизни не мог отойти от этой трагедии… Но после войны все-таки встретил женщину, которая поддержала, полюбила, — молоденькая учительница Софья Куспиц познакомилась с классиком, когда тот приехал в школу выступать. Через три дня Лыньков позвал девушку замуж… Своих детей у них не было, тем более в 1948-м Софья Захаровна попала в аварию, покалечилась. Но воспитали двоих приемных детей. Вот что 12 июля 1946 г. Михаил Лыньков писал молодой жене в санаторий в Евпатории:

«Софуня!

О чем тебе еще написать? Скучаю о тебе, Софунька, чертовски, просто порой свет не мил. Утешаюсь одним, что вот уже девять дней прошло со времени нашей «разлуки» и остается какой-нибудь сущий пустяк — недели три, не более. Время и пробежит как-нибудь. Все же, Софуня, привыкли мы друг к другу. Не знаю, как ты, а мне без тебя скучно-скучно. Дело, очевидно, не в привычке только. Трудно мне представить жизнь без тебя, «возмутительницы» моего спокойствия. Однако хватит объясняться тебе в любви, и без этого видишь, что люблю тебя, мою славную разбойницу».

«Самого себя отдал бы по куску — лишь бы вы были здоровы и счастливы»

Сколько романтических сцен описал в своих произведениях Владимир Короткевич! Письмо к искусствоведу Нине Молевой от 2 января 1960 года переносит нас на страницы романа «Нельга забыць». Помните, главный герой, Андрей Гринкевич, страдает от любви к своей преподавательнице по Литературному институту, и чтобы скоротать время каникул, изнуряет себя писанием и гонкой на лыжах по извилистым склонам? Вот то все точно происходило с Короткевичем в жизни.

«Вот уже два дня я здесь, в снегах, а глазам все представляются улочки Замоскворечья, талая вода, тени деревьев. И вы. Боже мой, какой я был дурак! Почему я не вел себя иначе, почему еще раз не сказал вам всего, не уверил, что все будет хорошо?

Так все глупо получилось, так мгновенно!

И сразу начали говориться слова, которые нужно было сказать. Почему это, когда любишь, когда это всего нужнее — начисто лишаешься дара слова?

...Родной мой, хороший мой человек — всё будет великолепно, вот запомните мои слова. И помните, хотя бы на минуту, что есть на Земле человек, который самого себя отдал бы по куску — лишь бы вы были здоровы и счастливы. Все мои желания, мысли — всё устремлено на это. И это будет.

Сегодня ночью видел вас во сне. Была большая, очень светлая комната с огромным окном. За окном были заиндевевшие деревья и снег. А вы сидели спиной к окну. У вас была высокая и необычайно красивая причёска. На вас было белое бальное платье. Вы смотрели и улыбались — больше ничего.

Проснулся от глубокого, все заполняющего счастья и долго не мог заснуть. За окном тоже был снег, падал на ветки деревьев. Мне казалось, что он должен звенеть, но он падал совсем бесшумно...

Родная моя, видно, у меня сейчас одна судьба: думать о вас, беспокоиться о вас. И мне другой судьбы не нужно.

Будьте счастливы.

Владимир»

Что же, надеюсь, искренние слова любви белорусских классиков кому-то помогут найти свои, собственные, слова, чтобы обратиться к любимому человеку.

Людмила РУБЛЕВСКАЯ

Выбор редакции

Гороскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

В начале недели к Ракам могут коварно подкрасться тревоги и сомнения.

Общество

Что нужно знать тем, кто отдыхает возле водоемов

Что нужно знать тем, кто отдыхает возле водоемов

Даже при наличии на пляже спасательной станции не стоит пренебрегать элементарными правилами безопасности.

Общество

Однокомнатные квартиры стремительно дорожают

Однокомнатные квартиры стремительно дорожают

Причина — доступные кредиты и ажиотажный спрос.

Экология

В Беларуси построят 30 региональных мусороперерабатывающих заводов

В Беларуси построят 30 региональных мусороперерабатывающих заводов

Общая площадь свалок в Беларуси занимает около 4 тысяч гектаров.