Вы здесь

Артист Большого театра Илья Певзнер: многогранный музыкант и тонкий наблюдатель за жизнью


Всякое творчество есть по своей сути молитва, всякое творчество направлено в ухо Всевышнего, говорил Иосиф Бродский. С этой точки зрения наш герой точно услышан, так как проявил себя в нескольких видах творчества: музыкальной, художественной, литературной. Илья Певзнер – талантливый певец, артист Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси, с 1988 года участвовал во всех его оперных постановках. С гастролями посетил такие страны, как Англия, Германия, Испания, Италия, Бельгия, Нидерланды, Израиль, Тунис, Таиланд, Бразилия, Швейцария, Кипр, Эстония, Литва, Россия. В прошлом году Илья Певзнер был удостоен государственной награды – медали Франциска Скорины. Отпраздновав 60-летний юбилей, он все еще по-детски искренен, открыт и впечатляет большим творческим потенциалом, который успешно реализовывает: кроме того, что поет, притом проникновенно, душещипательно, еще и вырезает по дереву и... пишет. В прошлом году увидела свет его «Нескучная книга, или записи бывалого артиста», представляющая автора не только как многогранного музыканта, но и как тонкого наблюдателя за жизнью. Как в одном лице соединить различные творческие ипостаси? Об этом – в нашей беседе.


— Илья Григорьевич, у вас четкий, экспрессивный, сильный голос. Наверное, суждено было стать певцом?

— Удивитесь, но в музыку я пришел от сохи. Моя первая профессия – учитель труда и черчения. В родной Орше для поступления был выбор только трех направлений: железнодорожный, технологический и педагогический. В детстве я хорошо рисовал и мечтал стать художником. Может, отцовские гены? Отец Григорий Иосифович Певзнер был одним из лучших фотографов города, пользовался авторитетом. В 17 лет добровольцем с братом Васей ушел на фронт. Дядю Васю в бою ранило так, что его сразу комиссовали. А отец дошел до Праги: после Берлинской операции была еще Пражская. Кроме военных наград, в частности ордена Красной Звезды и других, был отмечен и за трудовые заслуги орденом «Знак Почета». В фотографическом деле он перевыполнял планы: снимал в загсе, школах, колхозах. Мама у меня ленинградка, пережила блокаду, ее отец воевал на Ленинградском фронте, был тяжело ранен и всю оставшуюся жизнь провел в больницах. Мама певица, успешно окончила Санкт-Петербургское музыкальное училище имени М. Римского-Корсакова и могла поступать в консерваторию, но вышла замуж и уехала в Оршу.

— Значит, музыкальный путь проложила мама…

— Не все так просто. Однажды к нам в Оршу приехала группа преподавателей рисования из школы И. В. Ахремчика выявлять талантливых детей. Собралось очень много способных парней и девушек. Из них выбрали 5 человек. И я оказался в их числе! Потом отец привез меня на вступительный экзамен в Минск. Во время натюрморта ко мне подходит учитель и говорит: «Почему у вас занавеска зеленая?». «А какая она?»,- спрашиваю. «Коричневая!». Оказалось, я не вижу оттенков зеленого. Меня забраковали. Я закинул все краски. Это первое тяжелое испытание в жизни. Но в 16 лет вернулся к художественному творчеству. Брат мне подарил маленький наборчик для резьбы по дереву, и я увлекся. Вырезал маски, они тогда были в моде. Теперь это мое хобби. Правда, на него не всегда хватает времени. Но ведь у меня осталось много интересных скульптур, много раздал, подарил. Может, этим увлечением я обязан своей первой профессии – учитель труда и черчения, — ради нее окончил с красным дипломом Оршанское педагогическое училище. За отличную учебу стоял в числе первых, кто мог выбирать распределение, а в итоге пришел последний, ведь у нас была традиция уступать девушкам. В результате я оказался в глубинке — Островенской восьмилетней школе Сенненского района Витебской области. Вел работу, черчение, рисование, физкультуру и географию. Туда автобусы не ходили, глухомань такая, что пешком надо было добираться 9 км от Богушевска. Из той школы меня, кстати, не хотели отпускать: единственный мужчина. Помню, семеро девушек-учительниц жили в одном доме с печкой, а мне выделили помещение, где раньше был склад.

— Не пугали спартанские условия?

— Не. Именно там я начал творить. Первый мой стих и песня посвящены вводу наших войск в Афганистан. На меня это произвело большое впечатление, особенно когда я услышал историю о Витебской дивизии, одной из первых направленной в эту далекую страну. Песню я потом пел афганцам, когда сестра с мужем-офицером служили в Узбекистане. Гитара первый раз мне попала в руки лет в 12, друг дал поиграть, так я ее не выпускал из рук: хотелось собирать аккорды, под которые рождались слова.

— Ваша «Нескучная книжка, или записки бывалого артиста» состоит, как вы сами обозначили, из таких ингредиентов: театральные басни, сценки из жизни, детский лепет, эпиграммы, миниатюры, стихи. Признаюсь, к книге хочется возвращаться снова и снова: привлекает живой, ненаигранный юмор и импровизационное обращение со словом, что свидетельствует о вашем литературном таланте…

Певзнер — Коллен 2009 Громов.

— По правде говоря, я не подозревал, что имею эти способности. Вдохновился – впечатления попросились на бумагу. Как со стихотворением «Однажды в Яд-Вашеме». Яд-Вашем – это музей Холокоста под Иерусалимом, где есть памятники, сильно потрясающие души. Впечатляет также Аллея праведников, где много белорусов, поляков и других, тех, кто спасал евреев от оккупантов. В честь каждого посажено дерево. Запомнилась там красивая девушка, она стояла и читала книжку, прислонившись к стене, а рядом — огромная винтовка, что была гораздо выше девушки. Меня это так задело, что решил сделать такую скульптуру, а в итоге получилось стихотворение «Однажды в Яд-Вашеме». Оно было напечатано, кстати, в журнале «Неман».

— Впечатления сразу воплощаются в творчество?

— Не всегда. Долго может вызревать. Бывает недописанное годами, а бывает — вообще невозможно закончить. Одно слово не можешь найти – и все пропало. Неоднократно возвращаешься и столько же раз бросаешь. Поспевает что-то новое, о том уже забываешь. Пытался писать по-белорусски, но не хватает образования. Да почувствовал, насколько наш язык прекрасен и выразителен, завораживает невероятной органичностью. Особенно понял это, посмотрев еще в советское время фильм «Люди на болоте». Когда пишешь сам, начинаешь понимать всю красоту языка: так, как по-белорусски, твоя мысль не прозвучит ни на каком другом языке. А вообще, бывает, долго ищешь нужное слово, перебираешь десятки вариантов, но ни один из них не дает достаточного веса строке, который должен быть силен — иначе нельзя.

— Страдания творчества приятны?

— Конечно! Очень! Это и приятно, и интересно. Кстати, вся моя «Нескучная книжка...» написана в гримерке. В перерывах артисты занимаются кто чем, а я пишу. Притом люблю карандашом: не понравилось — вытер, добавил, поменял. И, что самое интересное, в любом деле так: если занимаешься чем-то серьезно, открывается какой-то канал. И начинает поступать информация. Вот Жванецкого однажды девочка спросила: «Что мне делать: я тоже хочу писать, как вы». – «Заведи тетрадь и записывай», — ответил он. Как ни банально, вот с этого стоит начинать. Даже иногда можешь не представлять, как писать, что... А берешь в руки карандаш, прикасаешься к бумаге... И идет подключение. Все связано с метафизикой.

— А может, это проявление чего-то божественного? Кстати, Бог же постигается и через искусство?

— Конечно! Но часто человек ограничивается догмами, обрядами. Я, например, верующий, но не благочестивый. Хотя придерживаюсь веры предков, изучаю разные религии, они все об одном и том же. Наш мир ограничен в божественном присутствии. Он заключен в массу сфер, а Бог — мощная энергия — будто где-то вне сфер. Все души связаны между собой и Высшим Разумом, любой посыл души и человеческая мысль не исчезают. В душе каждого есть частичка Бога. И искусство помогает увидеть это. Есть люди-проводники. Почему они всегда приятны в общении, к ним тянутся? Ведь у них эта божественная энергия. По сути, проводником может стать любой, кто несет надежду, веру и любовь.

Певзнер — Коллен 2009.

— А как же все-таки вы пришли в музыку?

— Парадокс, но я хотел поступать по стопам брата в БПИ, но однажды случайно увидел в газете «Знамя юности» маленькое объявление: «Набираются подготовительные курсы вокального отделения консерватории». Все бросил и поехал на прослушивание. А ведь я от сохи: ни нот, ни музыки — только голос. Со мной поступали очень образованные люди. И когда Тамара Нижникова объявляла результаты, мне сказали: «Вы у нас учиться не сможете, нет первоначального музыкального образования». Я очень расстроился. Думаю: «нет так нет!» И тут меня в коридоре за руку схватил Адам Мурзич, сегодня известный художественный руководитель Музыкального театра. Он подготовил много выдающихся певцов, очень заботился о своих воспитанниках: если надо — в Одессу возил, в Питер... «Приходи ко мне в училище, я тебя подготовлю, и поступишь!»- предложил он». А я в пессимистическом настроении не хотел даже слушать. А через пару дней передумал, решил пойти. Но призывной возраст. Пришла повестка в армию. Нужно служить. «Придешь ко мне после армии», - подбодрил Мурзич. И вот я отслужил, демобилизовался осенью, полгода в Орше работал на детской турбазе, вел кружки. А весной приехал, поступил. И началась в 24 года моя музыкальная карьера. Отучился в училище у Мурзича три года. Как раз тем временем к нам приехала наш куратор из Москвы, народная артистка РСФСР, знаменитая оперная певица Наталья Шпилер. Для нее подготовили концерт, где выступил и я с ариозо Грозного. Я ей очень понравился. И мне заведующий вокальным отделением предложил с третьего курса училища перейти в консерваторию. Но я отказался и решил остаться в училище еще на год, так как там мне очень нравилось. Закончил четвертый курс, взял первое место на республиканском конкурсе. Однажды Адам Мурзич пригласил в училище послушать своих учеников народного артиста СССР Аркадия Марковича Савченко. Когда он услышал меня, решил взять в свой класс. И, следовательно, проблем с поступлением в консерваторию у меня уже не было.

— Так решилась судьба – встать на профессиональный музыкальный путь…

— Без сомнения. Человек – существо, ради которого этот мир создан, и он единственный имеет право выбора. И я, наблюдая свою жизнь с высоты лет, вывел такую формулу и изобразил в стихотворении:

В этой точке — здесь и сейчас
Я есть совокупность моих решений,
Выбор которых тысячи раз
Осуществляю под грузом сомнений.

Итак, судеб у человека великое множество. Все зависит от того, куда направишь. Только от тебя зависит. Каждому дается шанс. Но иногда мешает страх, опасения, нерешительность, лень... За свою музыкальную карьеру я пел Грозного, Бартоло (рядом со знаменитым Чернобаевым), Ибн Хакия и ряд других ведущих партий. В Англии полтора месяца исполнял партию Коллена, а в Бельгии и Нидерландах — один без замены Альцендора и Бенуа в «Богеме» Пуччини. Очень люблю буффонаду, детские спектакли и драматические роли. Лирика меня не слишком привлекает.Певзнер — Сова 2012.

— Красивый голос – это дар или его можно наработать тренировками?

— Можно наработать. Но нужно иметь способности от природы. Потом определиться, в какую сторону развиваться. Короче, школа и практика, 50 на 50. В Германии на гастролях у нас был великолепный тенор, который рассказывал, что начинал как бас, потом стал баритоном, а в итоге — тенором, но это уникальный случай (смеется)! Часто человек с меньшими способностями добивается большего благодаря целеустремленности и трудолюбию. Многим в вокальном мастерстве я обязан своему учителю Якову Ефимовичу Низовскому. Учился у него 15 лет! Несмотря на то, что у меня были такие замечательные педагоги, как Адам Мурзич и Аркадий Савченко, настоящим певцом я стал благодаря Якову Низовскому. Правильное дыхание, посыл звука... Он учил интересно: «Слушай виолончель, как тянется звук». Низовский мне как отец. В молодости он вместе с другими талантливыми парнями и девушками, среди которых была, например, концертмейстер нашего театра Лариса Толкачева и много других известных певцов, занимался в студии Руфи Соломоновны Вайн, она окончила неаполитанскую Королевскую консерваторию еще до революции. Низовский взял у нее уникальную итальянскую вокальную школу. У него долго сохранялось направление Руф Соломоновны Вайн в Московскую консерваторию на профессорскую должность, подписанное Луначарским, но судьба распорядилась иначе. Да это совсем другая история.

— Вы имеете отношение к музыке, литературе, рисованию. Искусство помогает стать более гармоничной личностью?

— Искусство – это локомотив всего в обществе. Ведь только там, где высокий уровень искусства, — высокий уровень науки, промышленности, армии. Недаром выдающиеся ученые были очень одухотворенными людьми. Возьмем для примера Эйнштейна, Леонардо да Винчи. Последний ставил живопись выше науки. Искусство важно и в постижении мира. Не будет искусства – не будет ничего в стране, искусство первоочередное.

Беседовала Наталья СВЕТЛОВА

Фото из личного архива И. Певзнера

 

Выбор редакции

Культура

И снова закружит фестиваль...

И снова закружит фестиваль...

Яркими красками и самобытной музыкой наполнил город ХХІІІ Национальный фестиваль «Молодечно-2024».

Гороскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

В начале недели к Ракам могут коварно подкрасться тревоги и сомнения.