Вы здесь

Сергей Рутенко: Со мной вариант «ничего не делать» не пройдет


Динамика и стремительность спорта делают его насыщенным на события, имена и открытия. От этого только интереснее наблюдать, как с каждым годом пишется спортивная история. И как ее пишут одни и те же люди, меняя свое место в этой истории. А иногда – меняя и вид спорта. Как, например, это сделал Сергей Рутенко. Его имя прочно ассоциируется с гандболом, в развитие которого он внес большой вклад. А сегодня Сергей Рутенко возглавляет Белорусскую теннисную федерацию. Чем гандбольный опыт поможет в развитии тенниса и какие планы у руководителя этого вида спорта, Сергей Рутенко рассказал «Звязде».


— Сергей Алексеевич, Вы возглавляете теннисную федерацию почти полгода. Уже успели достичь каких-то поставленных целей?

— Могу сказать, что мы уже сделали за это время. Я посетил большую часть регионов страны, но не все. Увидели основные проблемы — тренеры, судьи, инфраструктура. Мы ведем работу по линии образования, разрабатываем программу повышения квалификации. Наша задача — охватить как можно больше региональных школ, предоставить им специалистов, в некоторых регионах это большая проблема. Развиваем такие направления как теннис на колясках, пляжный теннис, любительский теннис. В планах — под эгидой Федерации провести чемпионат страны по любительскому теннису. Это основные моменты, над которыми мы работаем. И, к сожалению, международные проблемы, упавшие на нас в последний месяц, внесли свои корректировки в работу. Мы надеялись, что у наших коллег хватит мудрости принять другое решение и не делать такие вещи. Но нет... Поэтому большую часть времени, энергии и сил забирает решение данной проблемы. Мы активно сотрудничаем с Российской Федерацией, я общаюсь с коллегами из Грузии. Налаживаем отношения со странами постсоветского пространства. Это тоже большой кусок работы, и стараемся со всем справляться.

— Но белорусские теннисисты могут выступать в международных турнирах ITF и WTA. Можно сказать, что в этом повезло?

— И повезло, и нет. Игроки испытывают колоссальное давление. Я уже неоднократно просил болельщиков поддержать их. Теннисисты топ-уровня — это самостоятельные боевые единицы, их почти не бывает в стране, и они постоянно ощущают на себе давление. Да, они выступают, но в каких условиях. На 6 мая у нас запланирована внеочередная международная конференция по поводу отстранения белорусских и российских теннисистов. И я надеюсь, что демократические западные силы смогут не выключить микрофон и послушать, что я им скажу. Я хочу донести до других федераций, которые будут там присутствовать, следующее: нет никакой гарантии, что их не отклонят завтра. Мне будет интересно посмотреть на их реакцию. Надеюсь, дадут сказать. Я был свидетелем, как на ассамблее Международной федерации гандбола российскому представителю просто выключили микрофон. Но это было до пандемии, мы были вместе в одном зале, и он просто стал громко выступать. У нас будет онлайн-встреча и, надеюсь, камеру мне не выключат.

Сегодня они стараются уничтожить все, что здесь было создано за последние 30 лет. Практически с нуля за 30 лет Беларусь дала миру таких игроков как Максим Мирный, Виктория Азаренко, Арина Соболенко, Александра Саснович, Илья Ивашко. Мало какие страны могут похвастаться таким результатом. Мы будем работать в реалиях, что сегодня сложились. Но хотелось бы их понимать. На сегодня все правовые и нормативные институты уничтожены. По устному пожеланию МОК кого — то отклонили, кого-то — нет. И непонятно, как дальше работать. Если есть регламент, мы будем его придерживаться, исправлять недостатки. Но его нет.

— Очень приятно, что, несмотря на все трудности, вы развиваете теннис на колясках.

— Я не хочу очень хвалиться. Мы договорились, что любая помощь и поддержка будет оказана. Мы уже организовали участие наших спортсменов в российских соревнованиях. Мы будем сотрудничать с Национальным Параолимпийским комитетом. Для меня это даже не обсуждается, это наши спортсмены.

— Понятно, что гандбол и теннис — абсолютно разные виды спорта. Но в работе руководителя здесь есть точки пересечения?

— В международных федерациях работает много представителей других видов спорта. Томас Бах — фехтовальщик, но сегодня руководит всеми олимпийскими видами спорта. Три с половиной года, что я был в статусе заместителя председателя федерации гандбола, я отвечал за Могилевскую область, и к гандболу почти не имел отношения. Я не говорил тренерам, как работать. На меня были возложены организаторские функции. Там я получил много опыта. Например, как привлечь молодых специалистов, если нет бюджета. И там я увидел, как сильно государство поддерживает спорт: от образования и распределения специалистов до первоначальной помощи. Этот механизм действительно работал, мне нужно было только найти людей. Многие говорили, что за такую зарплату я никого не найду. Но были молодые энтузиасты, которым нужно было создать условия. Такая же ситуация и в теннисе. Много специалистов сконцентрировано в Минске, но они заняты семь часов в неделю. Это очень мало, и мы с такой ситуацией мириться не будем. Но мы будем прислушиваться к людям и идти им навстречу. Сегодня наша работа направлена на подготовку резерва. Это важно для каждого, ведь это — развитие тенниса. Если мы не будем работать, через 10 лет у нас не будет никакого тенниса. Это в интересах не только страны, но и всех специалистов, занятых в нем.

— Спортивный руководитель должен понимать психологию своих спортсменов, особенности тренировочного процесса?

— На мой взгляд, да. Например, в теннисе есть понятие мирового рейтинга. И каждый теннисист должен пройти все стадии развития, постоянно выступать на международных соревнованиях, набирать очки и рейтинг. Мы не можем держать его дома, а потом заявить, что у нас выросла новая звезда. Они с юниорского уровня должны набирать рейтинг. И в сегодняшних условиях нам нужно это учитывать. Мы можем создать свою систему оценки игроков, но она не будет работать на международный рейтинг.

Каждый вид спорта требует индивидуального подхода. Это одна из причин, почему я сам стал заниматься теннисом. На тренировках можно и со специалистами поговорить, и со спортсменами. Узнать, что их интересует, волнует. Руководителю это очень важно.

— Если вы активно углубились в теннис, встретили что-то такое, что сильно вас удивило в этом виде спорта?

— Меня удивило, как тренеры внимательно относятся к психологическому состоянию спортсменов. В других видах спорта я такого не замечал. Так, в командных видах все заряжены на победу, настроены отдавать все силы. Но там не придают такой важности психологическому состоянию. Я даже испытал это на себе, когда начал тренироваться. Я в теннисе новичок, и меня поразило, какой это технически сложный вид спорта, где значение имеют даже небольшие нюансы. И я почувствовал, что такое, когда игра не получается, начинаешь злиться и все ухудшается. Это меня удивило.

— Сергей Алексеевич, как известно, у вас есть опыт работы в зарубежных спортивных организациях, где совсем другой спортивный менеджмент. Сегодня в своей работе вы этот опыт используете?

— Очень трудно ответить однозначно, но я попробую. В европейских странах спортивный менеджмент работает по законам рынка. Влияет и то, что эти государства не такие социально ориентированные, как наше. Все эти реалии сказываются на функционировании спортивного менеджмента. У нас есть крупные государственные предприятия, которые помогают спорту. Часто возникают разговоры, что спортивным федерациям нужно активно сотрудничать с коммерческими структурами и самим обеспечивать себя деньгами. Но в тоже время есть ряд бюрократических моментов, из-за которых мы не можем то сделать. И мы становимся ограниченными для взаимодействия с определенными формами собственности. Это не хорошо и не плохо, просто констатация факта, что есть два разных подхода. Некоторые западные подходы у нас применять очень сложно. Приведу пример. Я ставил вопрос, почему мы не перенимаем опыт создания спортивных академий, как на Западе. Оказывается, когда коллеги обсуждали последнее с родителями спортсменов, те очень возмущались. Они не хотят подписываться под тем, что вот теперь академия будет воспитывать их спортсмена, но потом они будут должны отдавать часть доходов академии. Но те же родители соглашаются на такие условия в западных академиях.

И в тоже время, у нашей структуры спортивного менеджмента есть свои преимущества. Например, многие западные коллеги признавались, что они могут только мечтать о таких спортивных комплексах, как есть у нас. У нас два разных пути развития. И мне в работе нужен немного другой опыт.

— Какой?

— Знание менталитета наших специалистов и зарубежных коллег. Понимание, чего хотят предприятия и бизнес, на что они рассчитывают. Это целое искусство.

— Наверное, ваш международный опыт сегодня помогает вам в непростых переговорах с коллегами из Международной федерации?

— Не буду называть фамилии руководителей, с которыми я имел речь. Мой опыт подсказывает, что не стоит им верить. Когда мы разговариваем тет-а-тет, они полностью со мной соглашаются и утверждают, что все понимают. Но говорят одно, а делают другое. Приведу пример. Еще до этого бана я разговаривал с президентом Международной теннисной федерации Дэвидом Хаггерти. После событий 2020 года нам запретили проводить детские международные турниры, ссылаясь на то, что в нашей стране опасно. Язык позволяет мне беседовать с ним без переводчика. И я просто спросил, почему они решили, что в Беларуси опасно. В ответ услышал, что есть какая-то независимая компания, которая проводит расследование. Но никто из Международной федерации или из этой компании в Беларусь не приезжал. Зная их менталитет, мне проще загнать их в угол. Но какой смысл это делать? Я как бывший спортсмен и сегодняшний руководитель ни в коем случае не стану рисковать безопасностью спортсменов, приглашая их на турниры в нашу страну. Я пригласил членов комиссии Международной федерации приехать в Беларусь, пообещал все им показать. К нам никто так и не приехал.

— На Первом Национальном форуме тренеров по теннису, который прошел в марте, вы подчеркнули, что к тренерской работе следует привлекать не топовых спортсменов, а тех, у кого не все получилось. Сергей Алексеевич, почему вы так считаете?

— Там был вопрос, почему мы не привлекаем топовых спортсменов. Я ответил, что это необязательно делать. Если наш топовый спортсмен захочет стать тренером, мы будем только рады. Но во всех видах спорта практика показывает, что хорошими тренерами становятся спортсмены, у которых осталось внутреннее неудовольствие своими достижениями. И они стараются компенсировать это как тренеры. Таков был мой основной посыл. В спорте главное — желание дойти до своей цели как спортсмен или как тренер. Топовый спортсмен, как правило, доходит.

Я не скажу о себе, что я топовый спортсмен, пусть другие дают оценки. Но в какой-то момент я очень устал от спорта, и не от самого гандбола, а от его подноготного. Ее не видят зрители, не всегда замечает даже руководство, но спортсмены видят все. И я действительно устал. Я понимал, что со своим характером я не смогу сидеть или стоять возле площадки и кричать игрокам, что делать, не имея возможности выйти самому и все сделать. Со многим приходится мириться. Мы играли финал Лиги чемпионов, я выступал с травмой, с трещиной в ноге. И на скамейке при замене я сидел рядом с супервайзером, который следил за работой судей. Я вижу, что у соперников сложилась ситуация, при которой должны дать красную карточку. А ее не дают. Тот супервайзер просит меня не заводиться. Мол, у них на этой позиции только один игрок, на которого тратят много денег, и удалять его нельзя. И это один из миллиона примеров, с которыми сталкивается спортсмен. И от такого устаешь, плюс физическая усталость, травмы. В спорте есть огромный пласт моментов, не видимых любителями. И им не нужно его видеть, они смотрят игру и получают удовольствие. Спорт в первую очередь — зрелище для людей. Тренером я точно быть не хочу. Возможно, еще что-то изменится, моя жизнь уже столько раз подбрасывала сюрпризы, что я уже не знаю, чего ждать. Но сегодня точно не хочу. Я думаю, что у теннисистов тоже наступает перенасыщение своим спортом. Поэтому хорошими тренерами становятся те, у кого остается недосказанность.

— На форуме много внимания уделялось проблеме тренерского потенциала в регионе. Как вы планируете решать данную проблему?

— Мы не питали иллюзий, что на форуме мы снимем все проблемы. Я как руководитель хотел услышать, что волнует тренеров. Как бы мы ни утверждали, что мои двери всегда открыты, не все физически могут доехать. И форум стал площадкой, чтобы услышать и обозначить проблемные моменты. Я для себя отметил много интересного по образованию, по судейской проблеме. После форума мы нашли тренера в Могилевскую область. Мы получили обратную связь, в каких областях нужны специалисты и кого мы можем туда направить. Это большая кропотливая работа, которая требует много времени. Форум дал понимание, в какую сторону нам всем двигаться, чтобы решить общие проблемы. Они были, есть и будут. От них можно прятаться, и тогда они будут нарастать. А может их решать в порядке возникновения.

— Во время форума вы неоднократно просили коллег проявлять инициативу, быть активными. Но, согласитесь, может быть такое, когда люди вас послушали, вдохновились, но вернулись в свои города, выдохнули — и все вошло в колею?

— Действительно, замечание меткое. И Национальный форум тренеров по теннису не был одноразовым мероприятием, мы планируем проводить его как минимум раз в год. В работе федерации будет много изменений, и тренеры должны двигаться вместе с нами. Для этого нам нужно работать над изменениями в их сознании.

— В своем выступлении вы сказали: «у нас есть два варианта — или ничего не делать, или работать. Но со мной вариант «ничего не делать» не пройдет». Сергей Алексеевич, вы жесткий руководитель?

— Я сам был спортсменом, я знаю, что такое, когда тренер тебя гоняет, и хорошо помню, как на это жалуются игроки. Когда я перешел в «Барселону», я якобы попал в рай, я даже сам говорил спортсменам, что нужно больше работать. Меня, конечно, никто не слушал. А если тренер не выдержал и стал всех муштровать, они заныли. Я не видел ни одной команды, ни одной сферы, где бы все работало само собой, без контроля руководителя. Так всегда было. И здесь я разделяю позицию нашего президента, который всегда говорит настраиваться на серьезную работу. Все, кто присутствовал на форуме для тренеров, болеют за теннис. Но на самом деле не всегда слова совпадать с действиями. На форуме многие жаловались, что направляют на учебу в Минск множество специалистов, но те не возвращаются, поэтому тренеров в регионах не хватает. Мы сделали запрос, сколько людей они направили, и риторика изменилась. Поэтому — да, со мной вариант «ничего не делать» не пройдет. Можно называть это диктатурой, жестким управлением, но иначе не будет.

— Возможно, проявляется спортивная школа и работа со Спартаком Петровичем Мироновичем, с его легендарными напряженными тренировками?

— Может, и так. Я попал на сбор к Спартаку Петровичу с тремя тренировками в день. Спал на раскладушке в общежитии, так как физически не успевал доехать домой через весь город. Тренировались мы в Уручье, а жил я в Кунцевщине, последней станцией метро тогда была Пушкинская. Разумеется, такой режим повлиял на характер и отношение к работе.

— Сергей Алексеевич, в вашей жизни есть тренеры, наставники, на чей авторитет вы опираетесь?

— Все тренеры и руководители любого вида спорта старше меня вызывают у меня уважение. Я уважаю возраст, и это даже не обсуждается. Мне повезло встретиться со многими великими тренерами. Недавно познакомился с Шамилем Тарпищевым. Не нужно заниматься теннисом, чтобы знать, что это легендарный человек. Руководствуюсь ли я кем-то? Скорее, нет. От всех тренеров, с которыми я работал, я видел большую отдачу своему делу. И для меня это урок по жизни. Я не требую от своих сотрудников больше, чем я делаю и отдаю сам. Это было моим основным принципом, когда я был капитаном клубов и сборной, его придерживаюсь и сейчас. Я всегда вхожу в положение людей, я никого не ломаю. Но и расслабиться со мной нельзя.

— Очень важно, чтобы для этого была сильная и боеспособная команда коллег...

— Мне повезло. Коллектив Белорусской теннисной федерации очень мне помогает. Конечно, в некоторых моментах мы еще присматриваемся друг к другу. Но команда работает очень хорошо. И я могу только сказать им «спасибо» и похвалить.

— Сергей Алексеевич, гандбол не отпускает, за играми следите?

— Безусловно, не отпускает. Иногда приезжаю на Игры. Встречаю много друзей, они спрашивают про теннис, шутят, где моя ракетка. Интересно наблюдать за нашими молодыми гандболистами. Думаю, в этом году развязка чемпионата Беларуси будет очень интересной.

— А дети ваши спортом увлекаются?

— Не поверите, они занимаются таэквондо. Мы просто проходили мимо спортивной школы, и они предложили зайти поинтересоваться, что там есть. И мои дети увлеклись таэквондо. В их секции работают отличные тренеры, сами в прошлом спортсмены. И дети буквально летят на тренировки, я их не заставляю. Дочь занималась и верховой ездой, и плаванием, и художественной гимнастикой. Но наибольшее желание и интерес вызывает только таэквондо.

— Как человек, знающий всю подноготную большого спорта, вы бы хотели, чтобы ваши дети стали профессиональными спортсменами, если у них возникнет такое желание?

— Это будет их выбор. Важно делать то, от чего получаешь удовольствие. И если для них таким занятием станет спорт, я буду только рад. Мне повезло, я занимался делом, которое приносило мне удовольствие. И сегодня спорт меня не отпустил. Я точно не буду заставлять детей чем-то заниматься. Жена у меня — человек искусства, дизайнер. Она часто с детьми рисует, им нравится. И мы поддержим любой их выбор. Мой долг — воспитать их так, как меня воспитали родители, с уважением к взрослым и другими базовыми принципами, дать им возможность развиваться. Где-то подскажу, вряд ли они меня послушают, но это будет их выбор. Я не хочу, чтобы они однажды ко мне пришли и сказали, что всю жизнь занимаются нелюбимым делом, которое я им выбрал. Свой выбор они сделают сами.

— Сергей Алексеевич, у вас есть имя и репутация в гандболе, есть частный бизнес. Объективно возникает вопрос, зачем вам должность председателя теннисной федерации и большая ответственность, предусмотренная такой должностью?

— Мое мировоззрение не позволяет мне отказать людям, если я им нужен. Когда мне говорят, что нужны мой опыт, мои навыки, как я могу сказать «нет». У меня много спрашивают, зачем я вернулся в Беларусь, в нашу сборную, если бы в Испании мог жить на широкую ногу, стать там чемпионом мира, олимпийским чемпионом, чего, не скрываю, мне хотелось, и я не достиг. Но я не мог иначе. Я понимал, что нужен здесь. Возвращаясь в сборную, я понимал, что еду в худшие условия. Мы ехали на турнире на простом автобусе, а сборная Испании летала на чартерных рейсах и жила в пятизвездочных гостиницах. Если я могу помочь, я не могу отказаться. На выборной конференции я говорил, что постараюсь сохранить то, что было до меня, и усовершенствовать то, что есть сегодня. Вот моя основная мотивация как председателя Белорусской теннисной федерации. Это спорт, мне это интересно. Возраст мне позволяет справляться с большой нагрузкой, с большой ответственностью, и пока буду полезен, буду в строю.

Валерия СТЕЦКО

Фото — Белорусская теннисная федерация

Выбор редакции

Общество

Однокомнатные квартиры стремительно дорожают

Однокомнатные квартиры стремительно дорожают

Причина — доступные кредиты и ажиотажный спрос.

Экология

В Беларуси построят 30 региональных мусороперерабатывающих заводов

В Беларуси построят 30 региональных мусороперерабатывающих заводов

Общая площадь свалок в Беларуси занимает около 4 тысяч гектаров.

Культура

Чем в этом году будет примечателен фестиваль песни и поэзии в Молодечно?

Чем в этом году будет примечателен фестиваль песни и поэзии в Молодечно?

Организаторы и участники праздника уверяют — найти себе отдых по душе сможет каждый.

Общество

Ирина Довгало: Семья для белорусов остается высшей ценностью

Ирина Довгало: Семья для белорусов остается высшей ценностью

«Семья закладывает в человеке мораль, способность справляться с испытаниями, потенциал для развития, она обучает любви, самопожертвованию, культуре».