Детство Петра Алейникова было тяжелым. Он родился в семье сплавщика леса, в селе Кривель Могилевской губернии (сейчас это Шкловский район) в 1914 году. На семью обрушилась мировая война, которая перепахала большую часть Беларуси, затем революция, Гражданская война, голод, нищета. Когда Петру было шесть лет, умер отец. Сплавляя по Днепру лес, он упал в воду и от воспаления легких скончался. В семье осталось шестеро детей. Вскоре умерла и мать. Петр начинает бродяжничать, попрошайничать и воровать. В результате — детские колонии, детприемники, комиссии по делам несовершеннолетних. Все это были, по сути, тюрьмы для беспризорной молодежи. Только, конечно, с облегченным режимом и настроем на перевоспитание беспризорника. Было очень тяжело. По словам артиста, светлые воспоминания у него остались только о Могилевской детской воспитательной коммуне. В Шкловской коммуне он впервые увидел кино и мгновенно, на всю жизнь влюбился в этот чудесный и иллюзорный мир. Мальчишке, который прошел все ужасы гражданской войны и беспризорщины, конечно же полюбился чистый и светлый мир кинематографа. Он сбегает поступать в артисты в Москву, по дороге его ловят и отправляют в очередную трудовую коммуну. Там была самодеятельность, где Петр начинает свою актерскую карьеру. Уже там талантливого и обаятельного мальчика замечают профессиональные режиссеры.
В 1930 году Петр Алейников приезжает в Ленинград. Ему уже 16 лет, у него есть рекомендательное письмо из колонии, юношеский напор видавшего виды беспризорника и бездна обаяния. Как вспоминает его однокурсник Георгий Жженов, в жизни Петр Мартынович был точно таким же своим парнем как и на экране, в его гениальных ролях. Алейников поступает в Институт сценических искусств, на отделение кино, на курс молодого режиссера Сергея Аполлинариевича Герасимова. Будущего мэтра советского кино.
Уже тогда этот режиссёр помогал своим ученикам, привлекая их к съемкам. Так и случилось, что на съёмках одного из ранних фильмов Алейников без памяти влюбился в свою партнёршу, 17-летнюю Тамару Макарову. Однако он не решался признаться в своих чувствах, молча страдал и... «раскаялся». «Первой любовью» стала жена... Герасимова. От горя Алейников запил и даже ушёл из съёмочной группы.
Первый настоящий успех ему принёс фильм того же Герасимова «Семеро смелых» (1935), где Макарова снова стала его партнёршей. Роль «полярного зайца» со странной фамилией Малибога, который контрабандой попал на зимовку, принесла Алейникову не просто славу, а настоящую любовь зрителей: именно в этой картине раскрылся лирический и комедийный талант актера, все увидели его редкое обаяние. Фильм повествовал о молодых полярниках, отправившихся в экспедицию в Заполярье, о стойкости и мужестве героев в суровых условиях Крайнего Севера. Во время съемок экспедиции съемочная группа постаралась максимально точно воссоздать реальную обстановку происходящих в фильме событий. Актеры поднимались на ледники Эльбруса, жили на островах Баренцева моря, осваивали лыжи и парашютный спорт в Хибинах.
Пётр Алейников вспоминал о съёмках этого фильма: «В 1935 году Сергей Герасимов снимал фильм о комсомольцах-полярниках „Семеро смелых“, где я играл роль повара Малибоги. Моя первая большая роль. Огромное волнение, страх перед камерой. Снова разочарование, мучения, самобичевание. Но как только фильм вышел на экраны, мучения и волнения закончились, и наступил счастливый миг успешно выполненной работы».
Актёр был очень рад, что фильм был хорошо принят зрителями. По словам Георгия Жжёнова, ученика Алейникова, Пётр на экране был точно таким же, как и в жизни. «Петр был моим другом. Мы учились вместе, дурачились вместе, проказничали, бегали за одними и теми же девчонками, лазили в одно окно, носили одни и те же штаны... Кстати, одни штаны на двоих — это не художественный образ. Поскольку Алейников был бездомным, а мне ещё доставалась кое-какая одежда от родственников, я делился ею с Петькой. Время было тяжёлое — начало 30-х. Кормили нас одной чечевицей, приходилось немного воровать, подделывать чеки, короче говоря, мы ходили на грани преступления. Кстати, нашего отчаянного кинокурса в Ленинградском институте сценических искусств многие боялись, даже районная милиция. Много хулиганства и скандалов исходило из недр институтского общежития. На курсе было два лидера — Ванька Кузнецов (он также известен по фильмам «Семеро смелых» и «Комсомольск») и я. А Петя, в силу своей деревенской нерешительности и мягкого характера, всё ещё... не мог выбрать, к какому из двух враждующих кланов присоединиться. Он был, можно сказать, «негодяем», своим и там, и там.
В фильме «Александр Пархоменко» (1942)
А вот что рассказывал сам Пётр Мартынович много лет спустя, уже став известным и популярным советским актёром, о своём детстве, о своих первых шагах: «Мой характер формировался в Беларуси. Я вырос в крестьянской семье. Помню большое село Кривель, в котором родился, где был пастухом, служил по найму у богатого дядюшки Корнея. Незабываемая природа Беларуси. Обилие лесов, лугов, рек. Плоты по Днепру, белорусские народные песни. Дед Талаш, у которого я был слугой, рассказывал мне много былин, рассказывал о больших городах, в которых бывал, служа в армии. Однажды, когда дядя Корней сильно избил меня за то, что я уснул и не уследил за скотом, я решил бежать. Познакомился с плотогонами и на следующий день уже был в городе Быхове, который тогда произвёл на меня ошеломляющее впечатление. Там я познакомился с такими же ребятами, как я, только более „опытными“, и путешествовал с ними по городам Беларуси: Орше, Борисову, Минску, Гомеле и т. д. Начались дни беспризорной жизни: детские дома, приёмные семьи, колонии. В 1928 году из колонии для трудновоспитуемых детей меня отправили в 1-ю Белорусскую трудовую коммуну. Эта коммуна была поистине трудовой коммуной. Она давала своим воспитанникам очень и очень многое. Огромное спасибо тем, кто нас воспитал. Моя заветная мечта — сыграть такого человека в кино. Человека, прошедшего тернистый путь, человека с настоящим народным юмором, талантливого и непоколебимого человека».
Второй значимой ролью Петра Мартыновича стала роль в фильме Ивана Пырьева «Трактористы». Он вышел на экраны в 1939 году. На съёмочной площадке Пётр приобрёл друга, с которым не расставался до конца жизни. Им стал актёр Андреев. Кроме того, он подружился с Николаем Крючковым. Образовалось своеобразное трио, любимое зрителями. Все они были очень разными, но при этом дружили. Легенды о приключениях Алейникова и Бориса Андреева передавались из уст в уста, словно сказки о народных героях. Рассказывалось, как, «отдохнув» в киевском ресторане, Андреев и Алейников, шатаясь, двинулись по Крещатику к гостинице, но, чувствуя непреодолимую усталость, заночевали на широкой кровати... в витрине мебельного магазина. Оба проснулись в отделении милиции. Дежурный, увидев перед собой известных мастеров кино, извинился, но начал составлять протокол. «А вот и не составишь!» — с эими словами Андреев одним махом выпил всю чернильницу. Пока искали новые чернила, в КПЗ срочно приехал начальник отдела со всей семьёй. Начался импровизированный творческий вечер, плавно перешедший в продолжение разговора. Тракторист (персонаж Алейникова) был, как оказалось, любимым героем начальника, и вскоре вся компания распевала «Здравствуй, мой дорогой!», забыв и про витрину, и про чернильницу с протоколом.
В главной роли в фильме «Трактористы» (1939)
В фильме режиссёра Леонида Лукова «Большая жизнь» Алейников сыграл шахтёра Ивана Курского, чьи душевные качества оказались скрыты под напускной бравадой, за которой скрывались застенчивость и стремление к независимости. Алейников создал на экране тип молодого человека своего времени, а его обаяние, искренность и заразительная жизнерадостность сделали Алейникова одним из самых популярных актёров СССР 1930–1940-х годов.
С Борисом Андреевым в «Большая жизнь» (1939)
Но, несмотря на всю популярность Петра Алейникова, киноиндустрия не любила актёра. У него был тяжёлый характер, он не признавал никаких правил и «партийной политики». Он не имел наград и званий и часто был лишён интересных предложений в кино, в то время как зрители, переживавшие из-за долгого отсутствия любимого актёра на экране, писали Алейникову огромное количество писем, которые приходили к нему домой, в редакции газет и журналов, на киностудию. «Скажу вам лично, — написал один школьник, — вы играете великолепно. Может быть, иногда и второстепенные роли, но играете как никто другой».
Были и такие слова из зала: «Вы человек, который поднимает дух современной молодёжи, вселяет бодрость и уверенность». Оказавшись, по сути, оторванным от кино, актёр зарабатывал на жизнь, путешествуя по стране с творческими коллективами столичных театров. К сожалению, режиссёры не учли, что актёр вырос и давно перерос образ, который буквально «врос» в него. Он мог бы сняться и в серьёзной роли, но его не пригласили. Был, правда, один фильм, где Алейников сыграл Пушкина, но зрители воспринимали его только как комедийного актёра и всегда смеялись, когда он появлялся на экране в образе великого поэта. Это был фильм Арнштама «Глинка». Актёр считал эту, пусть и небольшую, роль своей лучшей.
В 1941 году режиссёр Александр Роу пригласил Петра Алейникова на роль Иванушки в фильме «Конёк-Горбунок». Выбор режиссёра был не случаен — именно Алейников прекрасно умел играть глуповатого, доверчивого, искреннего, мудрого, смелого и находчивого героя народных сказок. В этом же фильме с Алейниковым играли его жена Валентина и их маленький сын Тарас. С будущей женой Валентиной Лебедевой Алейников познакомился на «Ленфильме», где она работала монтажёром. После рождения Тараса Валентина стала домохозяйкой, а в 1944 году, в эвакуации, у Алейниковых родилась дочь Арина.
В роли Иванушки в фильме «Конёк-горбунок» (1941)
Позже режиссёр Булат Мансуров назвал Алейникова однолюбом: «Пётр Мартынович был предан жене. И как он избегал преследований навязчивых поклонников, не знаю. Думаю, всё той же застенчивостью».
Петр Мартынович Алейников был настоящим кочевником, любил путешествовать и постоянно искал всё новые встречи и приключения. Для него было обычным делом взять такси, неожиданно уехать из Москвы в Ленинград, «обнаружить» там, что забыл деньги, и выйти из машины, чтобы попросить прохожих помочь оплатить поездку. Алейников мог без церемоний зайти в отделение милиции, чтобы перекинуться парой слов с сотрудниками.
Очень часто во время этих поездок и выступлений перед зрителями на афишах было написано: «Участвует: Пётр Алейников...», а затем мелким шрифтом — имена остальных. Когда перед уходом артиста конферансье объявил: «А теперь — Пётр...», аплодисменты в зале не смолкали долго. Зрители были в восторге, сцена была осыпана букетами цветов и подарками.
...Однако в последние годы жизни режиссёры мало учитывали самобытность актёра, и Алейников появлялся на экране всё реже, хотя сам актёр не хотел останавливаться на достигнутом и всегда надеялся на интересные роли. Алейников говорил: «Работая в кино десять лет, я сыграл около пятнадцати главных ролей, и всё же у каждого актёра есть тайная мечта — сыграть определённого человека, понятного только ему. Это относится и ко мне...». Последней работой актёра стала роль в фильме «Утоление жажды», снятом туркменским режиссёром Булатом Мансуровым в 1965 году. В нём Алейников снялся вместе с дочерью Ариной и сыном Тарасом. Арина сыграла дочь главного героя, а Тарас — молодого геолога. Во время съёмок тяжелобольной Алейников работал по двенадцать часов в сутки, заражая своим трудолюбием всю съёмочную группу. Алейников сыграл старого бульдозериста. Исполняя эту роль, актёр утверждал, что главное — во всём и всегда быть порядочным человеком. Рассказывают, что, случайно услышав разговор о возможном изменении названия фильма, он поверил режиссёру на слово: «Этот фильм, — сказал он, — утоляет и мою жажду актёрства». За эту роль жюри Всесоюзного кинофестиваля, проходившего в Ленинграде в мае 1968 года, посмертно наградило его Почётным дипломом I степени. Больше при жизни он наград не получал.
Пётр Мартынович скончался 9 июня 1965 года после тяжёлой болезни. Было ему только 50. Когда встал вопрос о месте захоронения актёра, жена Алейникова не получила разрешения похоронить его на престижном Новодевичьем кладбище. Хотя сам Алейников просил похоронить его там. Его верный друг Борис Андреев решил позаботиться об этом. Он, при всех орденах, явился на приём к председателю Моссовета Владимиру Промыслову.
«Вот, — говорит, — в чём дело: Петя Алейников перед смертью сказал мне, что хочет лежать на Новодевичьем кладбище. Так что, это невозможно?» — «Ни в коем случае, — ответил Промыслов, — потому что в Новодевичьих положено только народным артистам СССР, и хорошо бы еще и лауреатом Государственной премии быть или Героем Социалистического Труда. А ваш Алейников — всего лишь заслуженный артист РСФСР!» — «Так какая же тут народная любовь, какой актёр!» — как можно убедительнее настаивал Андреев. «Не положено, — стоял на страже „хозяин“ Москвы, — нельзя, при всём уважении к вам, дорогой Борис Фёдорович!» Тогда Андреев, отбросив церемонию, грохнул огромным кулаком по торжественному столу: «А если умру — где меня похоронят?» — «Вот вам, как народному артисту, по всем правилам разрешено на Новодевичьем!» — «Так вот, — прогремел Андреев, — я официально требую: Петьку похороните в моей могиле на Новодевичьем! А меня — хоть под оградой!».
И Алейникова похоронили на самом престижном советском кладбище. Мало кто знает, что сам Борис Фёдорович Андреев, переживший Петра Мартыновича на 17 лет, покоится далеко от могилы своего неразлучного друга — на менее известном Ваганьковском кладбище. Просто никто не уступил ему место на Новодевичьем...
Анатолий СЛОНЕВСКИЙ
