За годы своей работы Любовь Сидельникова оформила десятки спектаклей в разных коллективах. Она — настоящий трудоголик, человек огромной творческой самоотдачи и при этом — очень сдержанный, избегающий всякого пафоса. 

С главным художником Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси Любовью Сидельниковой беседуем о любви к делу, которое почти не оставляет свободного времени, качествах, которыми должен обладать человек её профессии, о дружбе между творцами и её редком отчестве. 

Дар в наследство 

— Любовь Октябриновна, у Вас такое редкое отчество, что невольно начинаешь подозревать — кто-то в семье был очень революционно настроен. 

— Так и есть. Отца назвал Октябрином мой дедушка, москвич Аркадий Сергеевич Сидельников, который действительно всем сердцем откликнулся на события 1917 года и активно участвовал в революционном движении. 

— Вы хорошо знаете историю своей семьи? 

— К сожалению, «белые пятна» в ней для меня есть. На судьбах моих предков, как у большинства соотечественников, отразились сложные, трагичные события первой половины XX века. Испытаний на их долю хватило. Хорошо помню бабушку Ольгу Петровну. В своё время она окончила Институт благородных девиц в Белгороде, умела руками делать буквально всё. У неё с дедом было трое детей, двое из которых погибли. Мой отец в 18 лет пошёл на фронт. Получил там контузию, постоянно страдал от болей в позвоночнике из-за застрявших осколков снарядов. Был награждён Орденом Красной Звезды. После войны окончил Львовский политехнический институт и аспирантуру в Москве. Оказавшись в Минске, работал архитектором в Белгоспроекте, определял лицо Солигорска, проектировал застройку Волковыска, Борисова, других городов. В Минске отец встретил маму, инженера-дорожника по профессии. Здесь родились я и мой брат Любомир. 

— Легко предположить, что дар к рисованию от отца по наследству передался Вам и определил судьбу... 

— Сколько себя помню, всегда рисовала. Физически не могла без карандашей и красок. Не понимала детей, которые не любили учиться. Меня никто и никогда не заставлял делать уроки. Наоборот, родители часто напоминали: «Люба, иди погуляй», «Дочка, пора уже спать». Училась в СШ № 26 с художественным уклоном (сегодня это Минская государственная гимназия-колледж искусств — прим. автора), занималась в разных изостудиях. Абсолютно самостоятельно, скорее из любопытства, решила поступать в Минский государственный художественный колледж им. А. К. Глебова, а потом продолжила учёбу в Белорусской государственной академии искусств. 

Предлагать своё «прочтение» 

— Чем театральный художник отличается от обычного живописца? Какими качествами и способностями он должен обладать, чтобы профессионально состояться и быть успешным? 

— Для человека нашей профессии хорошо рисовать — мало. Спектакль это картина в развитии. Нужно иметь пространственное мышление, представлять, как оформление постановки будет выглядеть при освещении из зрительного зала (причём и с первого, и с последнего ряда), как сложится ансамбль персонажей, не потеряются ли они на сцене, как декорации раскроют замысел режиссёра, а костюмы — образы героев. 
Помимо профессионального мастерства, очень важно уметь находить общий язык с коллегами, слушать и слышать. 

— Придя в театр, тотчас же почувствовали, что именно в этом месте Вы сполна раскроетесь как творческая личность? Сразу всё получилось? 

— Не сразу. Но мне повезло. Прежде всего, на выдающихся наставников. Народный художник БССР Евгений Григорьевич Чемодуров и народный художник Беларуси Борис Федосеевич Герлован учили мыслить так, как этого требует театр, сцена. Большая удача и в том, что я не сидела без дела. Мне, выпускнице Академии искусств, доверили оформлять спектакль «Карлик Нос» в Купаловском, оперу-сказку «Волшебная музыка» в Большом театре оперы и балета, которая держится на сцене уже 25 лет. И позже в моей биографии не было творческих простоев. 

— Вы долго работали художником (в том числе и главным) в Белорусском государственном академическом музыкальном театре. Как восприняли свой переход в Большой театр оперы и балета Беларуси?

— Стрессом это не стало. Я будто вернулась к себе домой. Здесь ещё оставались люди, с которыми начинала трудовую биографию. Кстати, именно с этим театром у меня связано самое сильное детское впечатление — балет «Сотворение мира», на который меня в 1976-м году водила мама. 

— Каково это — быть главным художником Большого театра? 

— Стараюсь не фиксироваться на этом, иначе просто не смогла бы вынести. Сосредотачиваюсь на работе, своих многочисленных обязанностях. Зритель судит о певце по его исполнению, а не по званию. Вот так и со мной. Какая разница, сколько спектаклей я уже оформила? Публика приходит на премьеру, и ей либо нравится результат труда, либо нет. 

— Из-за чего у Вас могут возникнуть сложности при оформлении спектакля? 

— Одна из самых сложных задач — работать с материалом, который ставили много раз, а декорации и костюмы создавали выдающиеся мастера. Сделать что-то совершенно новое невозможно. И тогда приходится предлагать личное «прочтение», «включать» собственное восприятие, не бояться проявлять себя. Визуальная история спектакля всегда в какой-то мере раскрывает историю самого художника.

— Какие из спектаклей в Большом театре дались Вам трудно? 

— «Иоланта». Невольно оглядывалась на предыдущие версии — а эта опера ставилась в театре четырежды. К тому же требовалось уложиться в очень сжатые сроки. Пришлось внимательно прочитать первоисточник — драму Генрика Герца «Дочь короля Рене», которая была хорошо известна публике XIX века. Именно по ней Модест Чайковский написал своё либретто для оперы брата — композитора Петра Чайковского. Сама история Иоланты, которую совсем маленькой выбросили из горящего замка, и она ослепла, сразу стала более понятной. Знакомясь с историей проклятых королей Меровингов, поняла, в какие костюмы их стоит одеть. Непросто дался и спектакль «Патетический дневник памяти» — пришлось погрузиться в страшную тему войны, заново пережить эту трагедию. 

— А над какой из постановок работалось легко? 

— Над балетом «Конёк-Горбунок», который ставил народный артист БССР Юрий Троян. Я отталкивалась от византийского искусства, но рисовала декорации с учётом художественной стилистики конца XIX — начала XX века. 

— Костюмы к этому балету создавала художник Екатерина Булгакова. Такое «разделение труда» не грозит нарушением целостности картины спектакля? 

— Наоборот, такие творческие «дуэты» обычно бывают плодотворны. Это совершенно нормальная, распространённая практика. 

— Какой этап в работе Вы любите больше всего? 

— Когда придумываешь декорации, костюмы и начинаешь их рисовать. Готовя оформление спектаклей, поставленных по произведениям итальянских, французских, испанских авторов, изучаю особенности национальных костюмов, архитектуры, погружаюсь в историю разных стран. Это позволяет расширять кругозор, узнаёшь много интересного. 

— Постоянные дедлайны, наверное, не позволяют ждать вдохновения? 

— Вдохновение для меня — непозволительная роскошь. Последние несколько лет тружусь в очень жёстком режиме. Хочешь, не хочешь, а берёшь карандаш и начинаешь работать, порой через боль и сопротивление. До сих пор часто чувствую себя студенткой, которая сдаёт экзамен. Иногда один вариант нарисуешь — не то, другой, третий, четвёртый — все не подходят. И в таких случаях важно не упасть духом, проявить волю и всё-таки найти то, на чём душа успокоится.

— Вы часто говорите себе: «Ай да Люба, ай да молодец»? 

— Нет, обычно я думаю: «Можно было бы и лучше». 

Просто я работаю волшебницей 

— Можно ли, на Ваш взгляд, работать и дружить в творческом коллективе?

— Это отдельное искусство. Любые отношения проверяются в ситуациях. Какие-то выдерживают проверку временем, какие-то — нет. Но на работе всегда лучше поддерживать ровные, доброжелательные отношения, не обязательно близкие. 

— Чему Вы посвящаете обычно свой досуг?

— Последние несколько лет его почти нет. Для меня настоящий праздник — без задержек уйти с работы. Но когда свободное время всё же появляется, люблю плавать, вязать, бывать на даче в Городище. Ещё пишу иконы. Когда есть возможность, стараюсь путешествовать, открывать для себя новые города и страны. 

— Вся Ваша жизнь связана с Минском... 

— По Минску интересно ходить пешком и раскрывать его для себя. Лично мне особенно дороги набережная Свислочи, район Осмоловки и Свято-Покровского храмового комплекса. И конечно, наш Большой театр — яркая достопримечательность столицы, одна из её визитных карточек. 

— С чем у Вас связан период новогодних праздников? 

— Как в детстве — с чем-то чудесным, прекрасным, удивительным. Работая в театре, мы придумываем свои собственные сказки, творим необыкновенные истории и сами начинаем в них искренне верить. 

Ольга ПОКЛОНСКАЯ

Фото предоставлено Национальным академическим Большим театром оперы и балета