В советское время в СССР было восемь серпентариев, где за год производили до 9 кг сырья. По воспоминаниям директора Республиканского ландшафтного заказника «Выгонощанское» Сергея Габца, только из Ивацевичского района Беларуси в 50-е годы прошлого века ежегодно в столицу Киргизии Фрунзе (ныне Бишкек) поставляли до 5000 гадюк, где из них добывали яд. А в конце 1980-х на Брестчине даже функционировал свой серпентарий, в котором содержали около 1000 змей. Сырьё в основном использовали для научных и медицинских целей. Определённый интерес представляло оно и для военных. С ним работали в российском специализированном токсикологическом центре, большая часть разработок которого до сих пор скрывается под грифом «секретно».
С развалом Советского Союза централизованная сеть серпентариев прекратила своё существование. Выжил только один — Новосибирский, который со временем стал коммерческим предприятием. К началу 2000-х годов на мировом рынке оборота ядов животного происхождения сложилась новая конфигурация: средств со змеиным ядом в виде активного компонента выпускается очень мало, сырьё используют в основном несколько предприятий в Америке, традиционно — страны Юго-Восточной Азии. Также активно работал Таллинский фармацевтический завод, где ещё в середине 1960-х была создана базовая лаборатория СССР по работе с животными ядами.
Тонкости ремесла
Отлов гадюк, содержание в серпентарии и производство сухого яда только на первый взгляд кажется делом несложным. Когда отлов змей был более распространён, по способу добычи можно было определить, где змеелов проходил обучение. Известны были две школы — московская и питерская. Первые ловили крючком (менее травматично для змей), вторые — длинным пинцетом, или корнцангом (безопаснее для человека). А в Юго-Восточной Азии многие до сих пор предпочитают ловить голыми руками.
Для дойки используют змей длиной не менее полуметра — норма из стандартов, существовавших ещё в советское время. Маленькие экземпляры должны оставаться в природе и расти, к тому же они дают меньше яда. А рептилия больше 50 см хотя бы раз уже дала приплод на воле. Поэтому измерение отловленных экземпляров — обязательная процедура для змеелова. Подходящие пресмыкающиеся доставляются в серпентарий, где их размещали в специальных клетках с мелкоячеистой сеткой, обычно по 25–30 особей.
Чтобы змеи не впадали в спячку и их можно было доить круглый год, температуру в помещении поддерживают не ниже +24 °C. Поскольку продуктивность и продолжительность жизни питомцев зависит от качества содержания, то эти особенности, как правило, сотрудники серпентариев стараются держать в секрете и постоянно с ними экспериментируют. Например, известно, что в Новосибирске клетки двухъярусные и разделены на две половины: одна светлая, там постоянно горит лампа, а вторая тёмная, более влажная. Сырость помогает змеям перелинять. Сбросив шкуру, гадюка меняет и зубы. Они у неё 3–4 мм, находятся в своеобразных чехлах.
Не менее важен рацион. Обычно кормят гадюк раз в 7–10 дней. Дают мышей, лягушек, добавляют комбикорма и иные продукты с определёнными витаминами и минералами.
Доят змей раз в 10–14 дней. Есть два способа — электрический и мануальный. В первом случае на змею воздействуют током силой 6–8 V. Во втором — содержимое желёз выдавливается руками. Более распространён ручной метод. По словам герпентолога Александра Писарева из новосибирского серпентария, от движения пальцев зависит не только жизнь и здоровье сотрудника, но и количество получаемого яда. Голову змеи прижимают верхней челюстью к специальной чашке и стимулируют укус. В итоге ёмкость наполняется густой прозрачной жидкостью бледно-жёлтого либо ярко-жёлтого цвета. После дойки рты рептилий промывают перекисью водорода, чтобы исключить возможность передачи заболеваний, так как в одну чашку сдаивается по несколько десятков змей.
За раз гадюка даёт 5–10 мг сырья, раздоенные и крупные — до 30 мг (для сравнения: от кобры получают до 100 мг, а от гюрзы до 200 мг). За смену специалист доит 200–300 особей. Собранный яд пропускают через центрифугу, а затем выпаривают. Когда сырьё приобретает консистенцию сгущённого молока, его помещают в холодильник с абсорбентом для удаления лишней влаги. Через пару дней получается практически готовый продукт — кристаллизованный яд. Для получения 1 г сухого яда гадюки необходимо около 1000 мг жидкого сырья.
Возрождение промысла
В 2009 году в нашей стране было создано совместное белорусско-эстонское предприятие по добыче яда гадюки, благо их количество оценивалось специалистами в полмиллиона особей.. На Выгонощанских болотах в Брестской области отлавливали змей, доили, проводили первичную обработку сырья и высушенный продукт отправляли в Таллин на завод.
Серпентарий совместного белорусско-эстонского предприятия проработал недолго. Несмотря на успешно пройденные этапы по государственной регистрации препарата, проверки качества в лаборатории Белмедпрепаратов, добытые и реализованные 148 г готового продукта, проект через пару лет свернули из-за изменившихся требований ЕС к таким технологиям. Спроса же внутри страны не было.
И всё же учёные из Научно-практического центра по биоресурсам НАН Беларуси не теряли надежды наладить отечественный промысел яда гадюк. В начале 2019 года кандидат биологических наук Сергей Дробенков заявил, что разработана основанная на советской методике технология и впервые получена опытно-промышленная партия сухого змеиного яда (1,36 г). Предполагалось, что уже к концу 2020 года появится серпентарий, где будут получать яд для белорусской фармацевтической промышленности. Увы, но планы так и остались планами.
Почти четверть века назад Белмедпрепараты выпускало препарат, в основе которого был яд гадюки — випробел. Однако теперь достаточно иных средств, сходных по действию, где применяют синтетические субстанции. Когда-то в СССР много яда шло на ферменты, но сейчас нашли более дешёвые пути их получения. К тому же использовать натуральный яд гадюки стало нерентабельно. Если же заниматься разработкой нового продукта, то для этого необходимы большие деньги и время на его испытания и регистрацию — от 5 до 15 лет.
Потребность в яде гадюк сходит на нет?
Змеиные яды применяются в медицине, но их количество невелико. В то же время учёные полагают, что препаратов на основе токсинов может быть получено значительно больше. Многие свойства ядов уникальны и в правильно подобранной дозировке могут использоваться для создания высокоэффективных лекарств нового поколения. Современные исследования показывают, что змеиный яд представляет собой сложный комплекс гидролаз, токсических полипептидов, ряда белков со специфическими биологическими свойствами, а также неорганических компонентов. Белки и пептиды могут быть использованы для создания препаратов от сердечно-сосудистых и некоторых других заболеваний.
Фактически, яд гадюк — ценный источник для медицинских исследований и открытий. Он может быть востребован для изготовления противозмеиной сыворотки, но это не такие уж и большие объёмы. Похоже, ожидать массовый спрос на такой природный ресурс сегодня не стоит. Пусть гадюки остаются естественным компонентом нашего биоразнообразия, а их яд вдохновляет учёных на новые изобретения.
В конце августа прошёл аукцион на право на заготовку и (или) закупку диких животных, не относящихся к объектам охоты и рыболовства, гадюки обыкновенной (Vipera beru) на территории Смолевичского района Минской области. Победитель в течение пяти лет сможет ежегодно добывать до 20 особей.
Андрей КОРАБЕЛЬНИКОВ
Фото автора
