Вы тут

Ирина Каренина. Земное с небесным


 

Кровообращение

 

Вены на схемах чертили синим,

Артерии — густо-красным.

И все же на кафедре медицины

Учили меня напрасно:

 

Какие сиделки, какие сестры —

В кошмарах кому приснится! —

Из девок, которые ножик острый

Таскают у поясницы?

 

Пусты мои плошки, побиты чашки,

Ну кто я для тех, кто страждут?

Не вышла я в лекари и в монашки,

А в жены — не вышла дважды.

 

И дело не в кафедре: я училась

Не хуже других, пожалуй,

Но все мое детство война мне снилась,

От взрывов земля дрожала,

 

Меня лихорадило — жажда боя

Пьянила, сушила глотку.

И снилось: ну кто, как не мы, герои? —

И гибель была в охотку.

 

И снова обстрел, и опять атака,

Победа еще не скоро,

И сердце взрывается алым маком,

И ангел мой сер, как порох.

 

И кровь — не двухцветная, а живая —

В траву — из груди пробитой…

И водка, тяжелая, фронтовая,

В жестянке, по мне налитой.

 

***

Что тебе до моих обид,

Огородных гряд,

Где все то, что в душе болит,

Прорастает в ряд,

 

Набирает пунцовый цвет,

Шелестит листвой…

Так и гляну: «И горя нет —

Поросло травой».

 

Что ж тебе — в предвечерней мгле,

С горемычным ртом, —

В черномазой моей земле,

В языке простом…

 

***

Вместо «Господи, помоги» шепчешь «Господи, обезболь»,

Сердце тянешься запереть на замочек из хрусталя,

В мире дольнем — как в кандалах, даже если сто раз король,

И змея на твоей груди, и тюрьма тебе вся Земля.

 

В глубине у тебя болит эта пошлость и этот быт,

Эта чертова ворожба над нелепой твоей судьбой —

Все коварство ее, судьбы, эти если бы да кабы,

Все ушедшие далеко, не оставшиеся с тобой.

 

Одинокие вечера, нынче-завтра-твое-вчера:

Даже если сто раз король — было б горько и королю…

И не молишься ни о ком, и терзаешься до утра,

В пустоту, никому, во тьму говоришь: «Я тебя — люблю».

 

Sobre amor

 

Ты говоришь: «Люби меня меньше, меньше»,

Приводишь в пример своих бывших — нелюбящих — женщин,

И мне непонятно, мне совершенно странно:

Зачем проступали стигмы, к чему были эти раны,

Куда утекала кровь, для чего бурлила

По жилам живая, данная Богом сила,

Зачем мой маленький крест повит виноградом —

И режут стрижи вечерний воздух над садом.

 

***

…А в Лунинце уже клубника —

Давай, поехали туда,

Затем, что надо жить без крика,

Затем, что надо — и когда

Горит земля вокруг и рядом,

Планета вертится волчком,

И каины идут парадом,

И авели лежат ничком,

Душа от горечи стареет,

И ненависти пробил час…

Но ягода, как прежде, зреет,

И мир пребудет после нас.

 

***

 

Ю. Б.

 

Мой кораблик, скользящий над бездной, —

Лишь один из других рыбаков,

И трепещет в руках бесполезный

Блестких слов небогатый улов.

 

Что ты скажешь мне, друг мой, на это —

Правишь путь ли, за мною скользя,

В ожидании скорого лета

И расплаты за все, что нельзя?

 

Ах, что пели, и что мы творили,

И душа прикипала к душе…

А о чем мы с тобой говорили,

Я всего и не помню уже.

 

***

Теплая кухня, шарлотка на хлебе черном:

Сбрызни вином, прежде чем ставить в печь.

Женское дело — проращивать сны и зерна.

Дело мужское — хранить бессмертную речь.

 

Не разделяю — и то, и другое близко,

Вместе земное с небесным отмерил Бог.

Варится-тянется сливочная ириска,

Тянется-пишется столбик лиловых строк.

 

Толку-то говорить: выбирай, мол, книги —

Или на кухонной вахте всю жизнь крутись…

Что бы испечь — франжипан или пумперникель?

Или словами легкими обойтись?

 

***

Сердце болит — или бабочка бьется в стекло?..

Ночь измотала, неверное утро — не проще.

«Было — прошло, — повторяй себе. — Было — прошло.

Было — болело — прошло, и на это не ропщут».

 

Мир — не застенчив, беды ему не занимать,

Только бы схлынула, только бы враз отступила…

Я ничего, ничего не хочу понимать.

Было — и было.

 

***

Бьется музыка под кожей —

Ходит горе с барабаном

И трубой, с бесстыжей рожей,

Красно-черно, пьяно-пьяно,

Ремешок узлом на шее,

Душный хмель в чужом пиру.

Стало проще и больнее

Умиранье на миру.

 

***

Здесь хорошо выздоравливать

И говорить о судьбе...

Утки в реке, как кораблики,

Хлеба им, воли тебе.

 

Встанешь над тихою Свислочью,

Да папиросочку в рот...

Будто бы беличьей кисточкой

Кто-то по сердцу ведет.

 

Кто от обиды не взрыдывал?

(Горе, боли и боли.)

Улицы б эти не выдали,

Камни бы эти спасли.

 

Горечь почти залетейская

В горле цветет, как герань.

Но можно пить европейскую,

Всю золотую, шампань.

Выбар рэдакцыі

Экалогія

Якія прагнозы на лета робяць метэаролагі?

Якія прагнозы на лета робяць метэаролагі?

Тры месяцы суцэльнай спякоты нам не абяцаюць

Памяць

Партызанскі ўнёсак у «Баграціён»

Партызанскі ўнёсак у «Баграціён»

Беларуская наступальная аперацыя пачалася 23 чэрвеня 1944 года.