Вы здесь

Маргарита Латышкевич: Люблю мечтать, а иногда и подурачиться


Она — поэтесса, писательница, исследовательница, фольклористка, автор ряда книг («Яблыкі», «Наш дом», «Там, дзе сэрца»), а к тому же лауреат Национальной литературной премии. Но это все формальности, ведь в ее произведениях вы окунетесь в магию и искренность в разных формах, жанрах и видах. Где искать белорусскую мифологию, как выйти за пределы книги, рассказала собеседница.


— Социальные сети часто очень хорошо характеризуют человека. Ваша страница встречает надписью: «Тексты. Рисунки. Плохие шутки». Почему именно так?

— Дело в том, что когда создавала «презентационную» страницу некоторое время назад, решила: для посетителей стоит оставить какие-то условные маркеры. Чтобы знали, чего ждать, и не пугались. Ну и, поскольку изначально предполагала, что выкладывать буду свое творчество — тексты и рисунки, так и написала. А плохие шутки — так сказать, приятный бонус. И состояние души.

— На вашей странице иногда появляются фотографии, которые сразу вызывают улыбку. Там вы с помощью плюшевой игрушки кота-авокадо повторяете мотивы картин Пабло Пикассо, Диего Веласкеса и т. д. как к вам пришел замысел такого постмодернистского переосмысления искусства?

— На самом деле, он не мой. Во время карантина и самоизоляции амстердамский Рейксмузей запустил арт-челлендж с копированием произведений искусства любыми доступными средствами (хэштег #tussenkunstenquarantaіne). К акции подключились интернет-пользователи со всего мира, ведь акция прекрасная: отдается дань уважения мастерам живописи и попутно у людей появилась отдушина. А это было важно. Касательно авокотика — он наш домашний любимец, поэтому, подумав, решили использовать его неземную фотогеничность.

— Интересная идея! Исходя из названий двух ваших книг, у вас, кажется, таких богато. Прозаический сборник «Наш дом» (2018) и лирический «Там, дзе сэрца» (2020) вместе образуют каламбур и как бы диптих. Как вам такое придумалось?

— Это действительно диптих, если можно так их назвать. В «Дом» изначально должны были пойти стихи, целый блок. Но книги в издательствах проходят целый ряд преобразований, и блок, который мне очень нравился, выпал. А произведения остались, течением времени дописывались новые. И, в конце концов, образовали новую книгу, маленькую. Но генетически связанную с предыдущей. Касательно названий — мне всегда хотелось, чтобы у читателя была возможность «выйти за пределы». Даже — за пределы книги. Чтобы творчество автора представлялось чем-то целостным связанным. И — да. Наш дом там, где сердце, мне кажется.

— Не случайно, что поэзия помещена под названием более эмоциональным (сердце как источник чувств), а проза под более приземленным и фундаментальным (дом как символ основы, упорядочения)?

— Технически «Там, дзе сэрца» — не совсем сборник поэзии, ведь стихи чередуются с короткими лирическими зарисовками в прозе. И, опять же, концепция книги — это созвучие прозы и стихотворения. Как у японских мастеров хайку, что были любители дать к трехстрочию прозаическое объяснение. Так и здесь: разве что прямого объяснения нет, есть созвучный по настроению образ. Проза, как и поэзия, бывает разная. И фундаментальная,и не очень. И это хорошо — ведь литература должна откликаться на потребности человека.

— В журнале «Бярозка» вы ведете цикл литературных мастер-классов. Например, «Как написать роман за пять шагов». Существуют универсальные схемы, чтобы написать достойное произведение?

— Да, «березковцы», которых искренне люблю как друзей и творцов, предложили поучаствовать в их «мастер-классном» проекте, куда они привлекают более-менее искушенных авторов журнала. На тот момент я как раз закончила свой первый большой (правда большой — 1,5 миллиона знаков) роман и получила кое-какой опыт. Ясно, что универсальной схемы, которая подходила бы всем и каждому, нет, и это, собственно, и довожу в первой публикации из серии. Но подсказать, как структурировать свое время, как оперировать словом и составляющими художественного мира, — это, по моему мнению, вполне возможно. А еще надо работать. Много. Без этого никак.

— В ваших произведениях много отсылок к мифологии и сказкам. Как вы собираете волшебные образы и мотивы?

— В общем, по специальности я фольклорист, исследователь. Некоторое время работала в Учебно-научной лаборатории белорусского фольклора в БГУ (кстати, единственной такой в стране). А мифологией интересуюсь с младенчества — хотя кто в свое время не зачитывался пересказом древнегреческих мифов от Николая Куна. Белорусскую же мифологию люблю искренней и трепетной любовью. Наверное, благодаря Борщевскому и Короткевичу. Ну и, конечно, благодаря белорусским сказкам, которые тоже любила читать в детстве. Что касается литературы, то всегда вспоминаю как пример один случай. Студенткой второго курса написала статья об образе Кощея Бессмертного в белорусских сказках (сравнивая его с Вотаном-Одином из скандинавской мифологии).

А через десять лет накопленные знания «переварились» уже в творческую интерпретацию образа — в повести фэнтези. Как-то так оно работает, наверное.

— Можно ли вас назвать мечтательницей?

— Наверное, не больше кого-либо еще. Как и все, люблю мечтать, а иногда и подурачиться. Но есть ряд вещей, к которым всегда отношусь серьезно. К которым, видимо, и нельзя относиться несерьезно. К творчеству, скажем, в которую нужно вкладываться в полную силу. К любви. К семейному очагу — дому. К дому в более широком, общем понимании — Родины.

Ну и фэнтези, по большому счету, пусть и развлекательный, но не мечтательный жанр. Развлекаясь, здесь можно многое сказать — и многое дать читателю. С самым коварным писательским расчетом.

— В интервью Науму Гальперовичу вы сказали, что больше чем писать, любите только рисовать. Чувствуете прежде всего себя художницей, несмотря на то, что лауреат Национальной литературной премии?

— Нет, я вовсе не художник. Не профессиональный точно. Любитель порисовать — это есть. Просто, как и литературные студии, рисование приносит мне наслаждение, подбадривает. Помогает разгрузить голову. А иногда помогает порадовать близких и друзей. Поэтому — да, люблю рисовать.

— В журнале к вашим произведениям содержатся и иллюстрации. А вы рисуете своих героев?

— О, в «Бярозке» сейчас имею повесть «Першая песня» иллюстрирует — как и роман «Век людзей» в «Маладосці» — художница Валерия Деткова, она же Бестрамвайность. Свела нас некогда общая подруга, заместитель главного редактора журнала Света Курганова. И оказалось, что стилистика, в которой Валерия видит тексты, очень мне близка. Именно Валерия создала «портретную» иллюстрацию для сборника «Там, дзе сэрца», и ей же принадлежит дизайн рекламных карточек для этой книги. Валерия молодец, одним словом.

Я сама делала ряд рисунков к публикациям, например, в «Маладосці», и своих, и чужих. Мне вообще всегда проще визуализировать персонажей и мир вокруг них. Как только увижу — «идет». И все складывается.

— Однажды я брала интервью у Алеся Бадака о конкурсе «Першацвет». И когда попросила упомянуть наиболее выдающихся участников, «надежд белорусской литературы», первым именем, которое он назвал, было ваше. А как вы относитесь к критике своих произведений?

— Мне, безусловно, приятно, что Алесь Николаевич вспомнил мое имя в ряду первых. Касательно надежд белорусской литературы — подождем еще хотя бы лет пять, увидим, что получится и напишется. Критика же — это нормальное явление, как мне кажется. Совершенства не существует, и поэтому красиво, если кто-то может показать тебе на твои оплошности. Скажем, я недавно заканчивала новую повесть, и мой любимый человек делал большое дело: вычитывал каждый раздел, обозначая, что его настораживает или напрягает. Честно могу сказать: так работать куда проще, текст на выходе гораздо лучше.

Наверное, всякой критики хватало, всего и не вспомнить. Может, Пушкин говорил правильно: «похвалу и клевету приемли равнодушно». Что кому-то нравится, не под вкус другому, и наоборот. Поэтому угодить всем и всем понравиться невозможно. Что возможно — так это работать над собой и над текстами. Отрабатывать собственный стиль, собственное мастерство. Быть собою.

— Кстати, а кого из современных литераторов считаете наиболее выдающимися, возможно, будущими классиками?

— Если честно, никогда очень не задумывалась о такой категории. Думаю, даже самым гениальным творцам не стоит спешить «бронзоветь» и попадать в нее. А вообще, у нас есть много талантливой молодежи — мне посчастливилось работать со многими из них, когда была редактором в «Маладосці». И сегодня, когда беру их книги в руки, чувствую гордость. Потому что они все разные, отличительные, с собственными голосами. Это круто. Они крутые.

— Еще Алесь Бадак тогда отметил, что в литературу начало приходить чрезвычайно много девушек. Вы, как современная писательница, как думаете, с чем это связано?

— С тем, наверное, что девушки, как и парни, тоже пишут. А некоторые еще и неплохо пишут. Ну и с течением времени меняются приоритеты: теперь женщина, которая хочет чего-то добиться в творчестве, в карьере, не вызывает такого удивления. Не только «Kіnder, Küche, Кігсһе» на повестке дня. У всех свои мечты, у всех есть возможности для реализации себя как личности. Возможность выбирать.

— На сайте Национальной библиотеки Беларуси у вас есть «Блог профессионального читателя». Но к тому же вы и профессиональный литератор. Как оцениваете книгу: все же как читатель или как творец?

— «Блог» изначально задумывался как ряд читательских впечатлений от разных книг. Без морализаторства, без навязывания своих оценок. Просто точка зрения, мнение, с которым можно согласиться или не согласиться. И мне это нравится, потому что для «Блога» могу перечитывать книги не по-редакторски, вкось, а в свое наслаждение, смакуя. Моя цель — прежде всего привлечь внимание к книге и подтолкнуть посетителей сайта к чтению. А что они вынесут из того чтения — уже их личное дело.

Что насчет отзывов на Короткевича, то он всегда актуален. Люблю его и пользуюсь возможностью рекламировать как только можно. К тому же, юбилейный год. Словом, кто-кто, а Короткевич заслуживает внимания.

Анна ВОРОНКО

Фото предоставлено героиней

Выбор редакции

Культура

Как исчезло продолжение романа Янки Неманского «Хищники», посвященного судьбе рабочих стеклозавода

Как исчезло продолжение романа Янки Неманского «Хищники», посвященного судьбе рабочих стеклозавода

Белорусский академик работал грузчиком в порту и подарил Минску трамвай.

Общество

Бездетные по собственному желанию. ​Во всем ли они неправы?

Бездетные по собственному желанию. ​Во всем ли они неправы?

Дословно английское слово «чайлдфри» переводится как «свободные от детей».

Общество

Дороги Беларуси оценят в звездах. ​Система помощи водителю, «искусственное зрение» и нулевые выбросы СО2

Дороги Беларуси оценят в звездах. ​Система помощи водителю, «искусственное зрение» и нулевые выбросы СО2

Независимый институт аудиторов дорожной безопасности будет создан в Беларуси.