Вы здесь

Вера Мишина: В народных обрядах проявляется женское начало


«Женский образ в календаре народных обрядов» — так называлась тематическая выставка, которая состоялась в Национальном историческом музее Беларуси накануне 95-летия журнала «Алеся». Концепцию выставки разработала старший преподаватель Полоцкого государственного университета этнограф Вера МИШИНА.


— Обряды и ритуалы наших предков несли определенный символический смысл. Расскажите, почему именно женщина стояла в центре традиционной белорусской обрядности? 

— Если мы говорим о календарной обрядности, то следует иметь в виду, что она по своей сути аграрная, земледельческая. Так или иначе, каждый из этапов народного календаря связан с определенным состоянием природы и соответствующим циклом сельскохозяйственных работ. Справедливости ради стоит заметить, что земледельческие обряды не были исключительно «женскими». Определенная часть обрядовых действий (например, связанных с началом полевых работ) выполнялась только мужчинами. Вместе с тем, символика традиционной календарной обрядности направлена, прежде всего, на получение хорошего урожая. А урожай, в соответствии с логикой традиционного сознания, является результатом не только работы человека, но и содействия Матери-Земли, которая «производит». Именно с этим мифологическим образом связаны идеи плодовитости, рождения новой жизни, что напрямую ассоциируется с женщиной. То есть во многих обрядах, приуроченных к народному календарю, ярко проявляется женское начало — соответственно, кому, как не женщине, их выполнять? Исследователи традиционной культуры отмечают, что именно женщина была основной хранительницей сакральных знаний и ритуальных текстов.

— Таким образом, в белорусских обрядах роль женщины была исключительной. А вот семья в традиционной культуре — полностью патриархальная структура, в которой права и возможности женщины жестко ограничивались. Трудно поверить, что наших прабабушек удовлетворяла такая судьба...

— Следует учесть, что жизнь в условиях традиционного общества вообще была непростой. И тяжелый физический труд, и далекие от роскоши жилищные условия, и отсутствие привычных нам благ — все это, безусловно, накладывало свой отпечаток. Однако хотелось бы немного развенчать стереотип о полной бесправности и «забитости» женщины в традиционной семье. Если в юридическом смысле права женщины действительно были существенно ограничены, то в повседневной жизни ее возможности были довольно значительными. Фактически женщина-хозяйка в большой семье по своим полномочиям мало в чем уступала мужу-хозяину. Она управляла всей женской частью семьи, отвечала за ведение домашнего хозяйства и воспитание детей, ей подчинялись дочери и невестки. Более сложным было положение невесток, так как они полностью зависели от воли свекрови. А что касается молодых незамужних девушек, матери их даже жалели, меньше загружали работой, зная, что ждет их в замужестве.

— Чем объясняется такое внимание исследователей-этнографов к народному календарю?

— Народный календарь, по сути, выступал как определенный организующий фактор всего жизненного процесса. Год за годом он задавал ритм трудовой деятельности и определял праздничные периоды. Более того, по логике традиционного сознания, календарные обряды являлись средством, так сказать, «легитимизации» тех изменений, которые происходили в природе. Традиционная обрядность — это же не только обрядовые действия и пение, она отражает и древние мифологически-религиозные представления наших предков, их мировоззрение. Поэтому календарные обряды, как чрезвычайно важная часть традиционной культуры, просто не могут оказаться без внимания тех, кто ее исследует.

— Имеет ли традиционная обрядность некую актуальность в наше стремительное время?

— У современников можно наблюдать довольно большой интерес к традиционной культуре вообще. Проводится много разнообразных фестивалей, многие объекты включаются в Список нематериального культурного наследия, все большую популярность приобретают инициативы по возрождению утраченных обрядовых практик. Возможно, интерес к традиционной культуре — это своего рода защитный рефлекс нашего общества в условиях глобализации.

— В то время, когда наш образ жизни и культура в целом становятся все более стандартизированными, именно традиционные обряды становятся тем средством, которое позволяет не потерять окончательно нашу национальную идентичность и не забыть, кто мы есть.

— Были ли у семейной и календарной обрядности какие-то региональные особенности?

— Да, безусловно, в различных регионах и календарные, и семейные обряды имели ряд особенностей. Но вопрос региональной обрядовой специфики очень сложный. Принято считать, что главные местные различия можно выделить в соответствии с границами историко-этнографических регионов (понятно, что свадебные обряды, скажем, на Полесье будут другими, чем на Подвинье). Однако в настоящее время наблюдается устойчивая тенденция к большей детализации исследований, потому что даже в пределах одного региона обряды и обычаи далеко не одинаковы. Более того, даже в соседних деревнях проведение одного и того же обряда (например той же свадьбы) могло отличаться.

— Среди ваших научных работ на тему свадебной обрядности, а их много, есть одна, которая касается вредоносной магии. Расскажите, пожалуйста, подробнее: что это за магия такая? И кому она должна была вредить? 

— Это те магические приемы и действия, которые направлены прежде всего против главных участников свадьбы — молодых. Дело в том, что во время свадебного обряда происходит изменение их социального и культурного статуса — из холостого парня и незамужней девушки они превращаются в мужа и жену. И вот в этом «пограничном» состоянии, с точки зрения традиционного мировоззрения, они являются наиболее уязвимыми для магического воздействия, как положительного, так и отрицательного. Поэтому в свадьбе много различных обрядовых действий, направленных на то, чтобы «запрограммировать» для молодых хорошую жизнь, но может быть применено много и имеющих обратные цели. В описаниях свадебных обрядов встречается немало свидетельств такой вредоносной магии. Например, на территории Беларуси широко распространены были представления о том, что молодые и другие участники свадьбы могут быть превращены в оборотней. В памяти людей старшего поколения до сих пор хранятся истории о волшебниках, которые могли «подделать» так, чтобы лошади в свадебном поезде не могли сдвинуться с места. Вспоминают также о покинутых девушках, в целях мести своему бывшему парню, который женился на другой, таскавших перед молодыми по дороге за задние лапы кота (для того, чтобы молодые «бились, как коты»).

— Как и когда появился у вас интерес к этнографии? Что вас вдохновило: фольклорная группа, прочитанное в книгах или, может, рассказы деревенской бабушки?

— Я родилась и выросла в деревне, и поэтому, по большому счету, все то, что изучает этнография, не было для меня экзотическим. Безусловно, во времена моего детства (а это 1980-е и начало 1990-х годов) уже никто не ходил в народных костюмах и не гладил белье с помощью скалки. Однако многие из тех вещей, которые сегодня стоят в этнографических музеях, мне еще довелось видеть в действии — например, прялку или холсты. В нашей семье всегда встречали Рождество с сеном под скатертью и обязательной кутьей, в доме были тканые покрывала, на Купалье на горе у села жгли костер... Традиционная культура в определенных своих проявлениях так или иначе была частью моей жизни. А потом было поступление в Полоцкий государственный университет на специальность «История». Как раз тогда, в 1990-х, происходило ее становление и определялись те направления, по которым она должна была развиваться в дальнейшем. И этнография как раз стала одним из таких направлений. Это произошло благодаря Владимиру Александровичу Лобачу, на то время недавнему выпускнику БГУ, а сейчас — известному белорусскому этнографу, доктору исторических наук. Именно из талантливых лекций Владимира Александровича я открыла для себя тот факт, что мир, близкий и знакомый мне с детства, оказывается, есть предметом отдельной науки! Параллельно с учебой принимала участие в историко-культурном клубе «Княжич», где интерес к этнографии получал, так сказать, практическое воплощение. Там студенты вместе с преподавателями углубленно изучали историю Беларуси, народную культуру и фольклор, устраивали традиционные праздники. Так что, можно сказать, во времена своего студенчества я с головой окунулась в этнографию, а потом этот интерес приобрел уже более серьезную, научную окраску.

— Впрочем, жить в Полоцке и не интересоваться белорусской историей и этнографией, наверное, невозможно. Какую роль сыграл Полоцк в вашем увлечении традиционной национальной культурой?

— Мое близкое знакомство с Полоцком началось как раз в годы студенчества, потому что многие наши занятия проходили не в аудиториях, а в музеях или вообще просто на полоцких улицах. С тех пор Полоцк постоянно присутствует в моей жизни, хотя полочанкой по месту жительства я стала не так давно, чуть меньше десяти лет назад. И здесь стоит, наверное, говорить не столько о конкретных событиях, которые поддерживали мой интерес к истории и культуре в целом (хотя их и было немало), а о своеобразной полоцкой «магии», о том необычном ощущении уз веков (как бы банально это ни звучало), которое приходит, когда бродишь по Нижне-Покровской или стоишь на Верхнем Замке рядом с Софией...

— Выставка в Национальном историческом музее, концепцию которой вы разработали, вызвала интерес у посетителей. Возможно, есть и другие проекты в области культуры и этнографии, совершенные с вашим участием?

— Ранее я уже упоминала историко-культурный клуб «Княжич», в деятельности которого принимала участие довольно долгое время и в годы студенчества, и позже, когда уже стала преподавателем. В середине 2000-х при клубе работала школа выходного дня для учащихся, где я проводила занятия по этнографии и народной культуре. Также можно вспомнить многолетнее сотрудничество с полоцким Музеем традиционного ручного ткачества Поозерья, который является своеобразным этнографическим центром и который периодически приглашает для чтения научно-популярных лекций на различные темы. Среди актуальных отмечу реализованный усилиями «Студенческого этнографического общества» образовательный проект «Этноакадемия: онлайн курсы по этнографии, народным ремеслам и народному искусству», в рамках которого готовится к выходу мой авторский видеокурс по белорусской традиционной свадьбе. Белорусская свадьба рассматривается там не просто как определенная последовательность обрядовых действий: там осуществлена попытка отразить внутреннюю логику развертывания свадебного обряда, выявить его структурные элементы в тесном их взаимодействии, раскрыть смысл основных компонентов.

Беседовала Елена БРАВО

Фото з архива Веры МИШИНОЙ

Публикуется в журнале «Алеся»

Выбор редакции

Культура

Хотим ли мы дожить до момента, когда наши дети совсем перестанут читать печатные книги?!

Хотим ли мы дожить до момента, когда наши дети совсем перестанут читать печатные книги?!

«Академкнига» превратилась в центр самой разнообразной литературы.

Общество

Руководитель брестского военно-исторического клуба «Гарнизон» о работе объединения  и реконструкциях обороны крепости-героя

Руководитель брестского военно-исторического клуба «Гарнизон» о работе объединения и реконструкциях обороны крепости-героя

Утро, Брестская крепость, выстрелы, взрывы, солдаты, вероломное нападение и героическая оборона — спустя десятилетия в печальный рассвет 22 июня 41-го современные реконструкторы обороны переносят зрителей каждый год.

Общество

Почему нужно проводить тепловую модернизацию?

Почему нужно проводить тепловую модернизацию?

В распоряжении, подписанном на прошлой неделе главой государства, есть пункт, касающийся капремонта жилищного фонда.

Общество

Что делать с беспризорными животными?

Что делать с беспризорными животными?

На рассмотрение правительства поступит проект постановления Совета Министров «О вопросах по обращению с животными».