Вы здесь

«Когда человечество снова поставит перед собой высокие вопросы, оно меня вспомнит»


Известный уроженец Витебска, ученик Шагала с Малевичем и создатель проектов городов будущего Лазарь Хидекель символично вернулся на родину: названная его именем международная премия за инновационные и экологические подходы в архитектуре 12 октября впервые была вручена в Минске. Для этого из Нью-Йорка сюда приехала семья Хидекель — сын Марк, также архитектор, его жена Регина и их сын Роман. Премия была вручена молодым архитекторам из Варшавы, Минска и Витебска. Инициаторами события стали Центр белорусско-еврейского культурного наследия и Музей истории Витебского народного художественного училища при поддержке компании А1.

Поскольку мы как раз находимся в преддверии столетия знаменитого витебского объединения «Утвердители нового искусства», которое будет отмечаться в 2020 году, вручение премии имени Лазаря Хидекеля, собственно одного из основателей УНОВИСа, можно считать частью празднования. Продолжением «возвращения» архитектора на родину в феврале следующего года станет выставка его работ, где будут представлены эскизы зданий, планы городов будущего и архивные документы. Имя Хидекеля в Беларуси известно нешироко, поэтому мы встретились с его невесткой Региной, доктором искусствоведения и экспертом по творчеству Лазаря Хидекеля, чтобы обсудить все-таки знаменитого витеблянина.


Регина и Марк Хидекель. Фото Алексея Матюшкова.

— В первую очередь хочу спросить, как вы и другие члены семьи воспринимаете это символическое возвращение Лазаря Хидекеля на родину?

— Конечно, очень позитивно и мы рады, что возвращение начинается именно с премии молодым архитекторам и студентам, потому что в свое время в Витебске Лазарь Хидекель и сам был студентом. Всем, что достиг в жизни, он обязан этой школе и своим учителям. Нам кажется, поддерживать молодежь – это не только символично, но и важно, потому что за ней будущее Беларуси и вообще будущее мира. К тому же, Лазарь Маркович был не только замечательным учеником своих выдающихся учителей, но и педагогом, который выпустил целую плеяду архитекторов, относящих себя к школе Хидекеля.

— Большую часть жизни Лазарь Хидекель провел в Ленинграде, а как можно описать белорусский вклад в его жизнь и творчество?

 Марк Шагал принял Хидекеля в школу, когда тому было неполных пятнадцать лет. Он мгновенно стал одним из лучших учеников, Шагал всегда его выделял, на смотрах и выставках, которые регулярно проводились в школе, Хидекель получал первые награды. В пятнадцать лет он выставлялся рядом с Александрой Экстер, Василием Кандинским и Казимиром Малевичем. Хидекель очень рано начал свою художественную деятельность и был одним из немногих учеников Малевича, овладевших супрематизмом, – такой гигантский прыжок из XIX века в абсолютно другое видение и понимание искусства, безграничный космос, беспредметность был под силу не каждому. Например, Лев Юдин в своем дневнике писал, что страшно боролся, но не смог победить самого себя. В свою очередь для Хидекеля этот переход был неестественно естественным.

— Почему ему это было проще, чем другим?

—  Мне кажется, потому что он происходил из семьи, где верили в Бога. Как-то Лазарь Маркович хотел написать поэму и рассказать в ней, как бродил по Витебску, смотрел на небо и видел там Исаию: ему было присуща эта направленность вверх и понимание, что реальность — это не все, кроме нее есть какой-то невидимый мир. Хидекелю было легко увидеть этот мир, сначала в виде геометрических форм и в конце концов в качестве городов будущего. В конце жизни он даже писал: «Я не знаю, откуда приходят эти летающие в небе формы – из прошлого или из будущего, но я знаю, что когда человечество снова поставит перед собой высокие вопросы, оно меня вспомнит». Так и случилось: сейчас к Венецианской биеннале готовится книга «Thе wоrld ассоrdіng tо аrсhіtесturе», где проект города будущего Хидекеля упоминается как один из пятидесяти перспективных проектов, которые изменят мир. Представляете, он создан сто лет назад, а все еще называется перспективным. Это передовое видение родилась именно в Витебске, и наличие в жизни Хидекеля таких людей, как Шагал, Лисицкий, Добужинский и Малевич было невероятной удачей.

— Чему Хидекель научился у Казимира Малевича?

— Когда Малевич приехал в Витебск, его целью было создание теоретической базы супрематизма. Супрематизм — это не только живопись, но и философия, поэтому он не потерял своей актуальности и используется в искусстве как никакое другое базовое начало. Малевич заражал учеников своей теоретичностью, ему тоже невероятно повезло, что он оказался в Витебске, для него это был шанс один из тысячи. Малевич тогда поссорился с теми, кто скоро стали конструктивистами: в начале 1920-х они решили искать способы сотрудничества с новой властью, что было возможно через какие-то практические вещи, вроде архитектуры и дизайна. Конструктивизм отказался от утопической философии авангарда и вышел в прагматичное пространство, вещь стала символом нового отношения к миру, а художник превратился в служителя человечества и государства. История конструктивистов драматична, а супрематизм просто исчез из советского лексикона, имя Малевича ушло в закулисье. Советская власть умела вычеркивать. Конструктивизм начал активно описываться советскими и зарубежными исследователями уже в 1960-е, а открытие супрематизма произошло намного позже, причем это было сложной задачей для мирового искусствоведения. Малевич учил своих учеников писать и думать, что ты пишешь: сохранилось множество набросков, коротких статей, пробиваний к смыслу. У него был сложный язык, и ученики пробирались через слова Малевича. Это был интересный процесс, поэтому Витебск дал Хидекелю как бы все — базу, школу, направление в искусстве, направление в развитии как мастера, архитектора и мыслителя.

— Как Лазарь Хидекель пережил сталинские времена, когда абстракционизм стал действительно вычеркнутым искусством?

— Он уцелел, и это было непростое дело. Хидекель быстро понял, что с властью нельзя находиться на короткой ноге. Он не вступал в партию, хотя в Витебске был активным комсомольцем, но 1919–1920-й и вторая половина 1920-х – разные вещи. К тому же Сталин не был заинтересован в уничтожении архитекторов, поэтому пострадавших среди них мало. Лазаря Марковича не посадили, но на грани он был много раз. У нас сохранилась стенограмма с типичного для 1936 года мероприятия в Союзе архитекторов, где задавались провокационные вопросы и определялись взгляды его членов. Часто такие встречи заканчивались трагически. Когда Хидекелю задали вопрос, почему он подражает Западу, Лазарь Маркович ответил, что это Запад подражает Советскому Союзу, и линия захвата разрушилась. Конечно, это были сложные времена, но в 1930-е Хидекель был очень популярен: он построил первую насосную станцию, первый трехзальный кинотеатр и первый соцгородок с теплоэлектростанцией на Невской Дубровке. На конец 1930-х пришелся взлет его карьеры, а во время войны он стал главным архитектором института проектирования тяжелого машиностроения, то есть танков — под его руководством строились танковые заводы по всему Советскому Союзу. В освобожденном Ленинграде он воссоздал и возглавил архитектурный факультет, но из-за антисемитской кампании 1949 года его сняли с должности. По документам я вижу, как это происходило: к нему начали придираться, требовать какие-то отчеты и вообще охватывать этими зловещими щупальцами. Хидекелю хватило какого-то внутреннего понимания ситуации, и он остался там просто преподавать и преподавал всю жизнь. Ему трудно давали профессора, никогда не наградили ни одной премией и не избрали в Академию наук. При этом Лазарь Маркович пользовался невероятным уважением коллег, его обожали студенты, хотя даже не понимали, с кем на самом деле имеют дело. Хидекель даже произнести слово «супрематизм» не мог, это искусство было выметено из истории и осталось бесхозным, за него никто не отвечал.

— А как сам Хидекель воспринимал это игнорирование власти?

— Он привык к этому и прекрасно понимал, что никаких должностей не получит и даже лучше их не иметь. Рожденные в советские времена еще детьми знали: то, что говорится дома, нельзя говорить на улице. Мы все жили как бы двойной жизнью и действительно воспринимали советскую власть как погоду, потому что с погодой ничего нельзя сделать. Советская власть была сама по себе, а мы — сами по себе. Лазарь Маркович избегал политики, но своих студентов учил хорошей архитектуре, пониманию формы и пространства, тому, чему он сам научился у своих учителей.

— Премия имени Лазаря Хидекеля присуждается за инновационность и экологичность. В чем была инновация архитектуры Хидекеля?

— Малевич говорил, что искусство нашло все, что могло найти, и после супрематизма двигаться некуда. Он был прав, за сто лет ничего нового на формальном уровне создано не было. Поэтому учитель поставил перед своими учениками задачу создать новую архитектуру и новый дизайн. Лазарь Маркович воспринял это как руководство к действию и захотел стать архитектором. (Когда через много лет Марк Шагал встретил Хидекеля, он посетовал на то, что тот стал архитектором, потому что был талантливым художником.) В архитектурной мастерской Лисицкого была поставлена ​​цель перейти с линейного супрематизма в объемный, и Лазарь Хидекель был тем человеком, который это совершил: созданный им в 1926 году супрематический проект оказал огромное влияние на ленинградскую архитектурную школу. И потом Хидекель любил делать новые вещи –насосная станция, соцгородок, Дом радио, его интересовали пограничные структуры. Но даже больше, чем своей реальной архитектурой, Хидекель знаменит проектами городов будущего. С середины 1920-х годов он начал разрабатывать город на воде, аэрогород, город на опорах, город-сад. Город на воде, наверное, был «вдохновлен» наводнением 1924 года в Ленинграде: Лазарь Маркович придумал плавучий город, такой «Ноев ковчег», куда люди могут прийти с материка и переждать. Хидекель считал, что природа должна оставаться на месте, а человек и его жизнь – подниматься наверх, где можно дышать чистым воздухом, видеть небо и фактически жить в небе. Идея городов будущего принадлежала не только Хидекелю, но его отличием была гуманность: человек и его общение с природой были главной заботой. Он писал, что задача архитектора – преодолеть противоречие между развитием цивилизации и сохранением природы.

— Эти проекты городов будущего было возможно реализовать?

— Его архитектурные проекты 1920-х годов могли быть реализованы уже тогда, но для этого нужно было, чтобы у человечества поменялось сознание. Когда мы оказались в США (а мой муж — тоже архитектор и ученик своего отца), мы уже знали о разрушительной силе ураганов. Марк начал придумывать идеи городов, которые можно было бы поднять наверх. Тогда к этому никто не прислушивался, зато после урагана Сэнди в определенных частях Нью-Йорка уже невозможно построить дом не на опорах, иначе его даже не застрахуют. У Лазаря Хидекеля была идея создать город над городами: технологически это было возможно, но мешал вопрос сознания, также, как в Нью-Йорке готовность к домам на опорах проявилась только после стоившего миллиарды Сэнди.

Беседовала Ирена КОТЕЛОВИЧ

Выбор редакции

Культура

Хотим ли мы дожить до момента, когда наши дети совсем перестанут читать печатные книги?!

Хотим ли мы дожить до момента, когда наши дети совсем перестанут читать печатные книги?!

За последние годы «Академкнига» превратилась в центр самой разнообразной литературы. С ее директором Ольгой ГЛУХОВСКОЙ — наш разговор о книжной торговле и не только.

Общество

Руководитель брестского военно-исторического клуба «Гарнизон» о работе объединения  и реконструкциях обороны крепости-героя

Руководитель брестского военно-исторического клуба «Гарнизон» о работе объединения и реконструкциях обороны крепости-героя

Утро, Брестская крепость, выстрелы, взрывы, солдаты, вероломное нападение и героическая оборона — спустя десятилетия в печальный рассвет 22 июня 41-го современные реконструкторы обороны переносят зрителей каждый год.

Общество

Почему нужно проводить тепловую модернизацию?

Почему нужно проводить тепловую модернизацию?

В распоряжении, подписанном на прошлой неделе главой государства, есть пункт, касающийся капремонта жилищного фонда.

Общество

Что делать с безнадзорными животными?

Что делать с безнадзорными животными?

После прохождения юридической экспертизы на рассмотрение правительства поступит проект постановления Совета Министров «О вопросах по обращению с животными».