Вы здесь

Тяжелоатлет Андрей Арямнов: Близкие привыкли, что я несу инопланетные вещи


Мы встречаемся с Андреем в Республиканском центре олимпийской подготовки «Стайки» — теперь именно здесь он проводит больше всего времени. После чемпионата мира Андрей уже раздал несколько интервью, да и за свою насыщенную различными событиями спортивную карьеру тяжелоатлет привык к частым визитам журналистов, поэтому соглашается на беседу сразу, без согласования тем и вопросов. Гуляя по территории спорткомплекса, наблюдаем, как к Андрею то и дело подходят люди — работники столовой, тренеры по другим видам спорта, местные рыбаки. Они поздравляют Арямнова с победой, хотя на чемпионате мира, напомним, он стал вторым, желают спортсмену успехов и говорят, что будут болеть за него и дальше. Андрей благодарит прохожих, кого-то тепло обнимает, кому-то жмет руку. Невольно возникает вопрос: тот ли это Арямнов, что постоянно выражает провокационные вещи и чудит в интернете? А он, обращаясь к нам, начинает рассказывать о том, что на территории «Стаек» есть прекрасное озеро, возле которого он с удочкой проводит свои выходные. Попадается в основном карась, есть и карп, рыба очень вкусная, потому что озеро чистое. Основную часть улова Андрей дарит знакомым, что-то сушит для себя. «Здесь можно отойти от соревнований, абстрагироваться, что важно в серьезных видах спорта. Иначе может взорваться колпак»,— считает спортсмен.


Фото Анны Занкович.

После Пекина-2008, когда Арямнов в 20-летнем возрасте стал олимпийским чемпионом, его биография стала похожа на американские горки. Спортсмена задерживали во время управления автомобилем в состоянии опьянения, лишали прав, привлекали к уголовной ответственности за повторные нарушения, а он одно за другим давал скандальные интервью. Уходил из большого спорта и возвращался. Получил тяжелую травму и, казалось бы, «завязал» с тяжелой атлетикой навсегда, но вдруг через три года вернулся. Да как! Сначала стал серебряным призером чемпионата Европы, а потом взял «серебро» чемпионата мира, после чего заявил, что намерен поехать на Олимпиаду в Токио.

«У нормального тяжелоатлета соперник один — штанга»

— Начнем с чемпионата мира. Довольны ли вы своим выступлением и весами, которые там подняли?

— Получилось все, что запланировано, даже немного больше. Последний мой мировой рекорд был очень давно — не ожидал, что установить очередной получится сейчас, но мой характер сработал в нужном направлении.

— Возможно, этот чемпионат мира показал, над чем еще нужно поработать в предолимпийский год?

— Есть один момент. Перед этим стартом я много весил, доходил до 122 кг, поэтому пришлось экстренно сушиться, сгонять вес. Это имело последствия: были моменты, когда усталость побеждала, даже возникало головокружение. Я работал на максимуме, что не очень хорошо в моем возрасте. Хочется, чтобы все происходило спокойнее.

Прошедший чемпионат мира был всего через несколько месяцев после того, как я вернулся в команду, в тяжелую атлетику. К чемпионату Европы удалось подготовиться уже лучше, потому что в составе национальной команды все-таки готовиться удобнее, чем дома. Я заявляю, что хочу стать двукратным олимпийским чемпионом. Эта Олимпиада, скорее всего, будет для меня последняя, ​​поэтому она сейчас — главное для меня.

— Трудно удержать пик формы в 31 год?

— Сложно получить новый результат, проще вернуть старый. Сейчас труднее психологически, потому что большая ответственность ляжет на том человеке, который поедет на Олимпийские игры, нужно будет сработать на 100%. Есть переживания: вдруг что-то не получится. Значит, нужно готовиться с хорошим запасом, чтобы эти мысли не мешали поднимать штангу.

— В связи с тем, что олимпийских лицензий у нашей команды минимум, в коллективе напряженная обстановка?

— Возможно, в тренерском штабе эти моменты ощущаются. У нормального тяжелоатлета соперник один — штанга. Кто больше поднимает, тот и едет на соревнования. Я всегда советовал молодым спортсменам не заниматься ерундой, не пытаться драться друг с другом, а лучше поднимать результат, от которого все это зависит. Никаких закулисных игр быть не должно, но до Олимпиады еще далеко, рано говорить, кто куда едет, — может быть, такие игры и начнутся, хотя не хотелось бы. Сейчас у нас очень молодая сборная, самая главная задача моя и тренеров — создать новую команду, которая на Олимпиаде в Париже выступит основательно. Возможно, и я буду в составе той команды. Нужно быть заранее готовым.

«Я знаю, мне помогает Бог»

— Когда вы приняли решение вернуться в большой спорт, уже тогда вашей целью был Токио, либо только сейчас, когда все снова стало получаться?

—  Я получил очень серьезную травму, после которой не мог думать о дальнейшем спорте, начал вести блог, проявлять себя в соцсетях. Так получилось, что показывал упражнения и почувствовал, что нога перестала болеть. У меня появилась искорка надежды, что, если я снова начну заниматься, что-нибудь может получиться. С каждым днем ​​и с каждым месяцем приходила больше уверенности, и, если результат начал быть похож на мировой, нога вообще перестала беспокоить. Я знаю, кто я такой, знаю свою силу, свою психику, я знаю, что мне помогает Бог, поэтому решил биться до конца.

—  С какой реакцией встретились, когда объявили о своем возвращении?

—  Мало кто верил, все-таки я всегда говорю очень много всего. Родные и близкие привыкли к тому, что я несу инопланетные вещи. Никто не знает, что у меня в голове, но я все доказал результатом.

—  Предположим, что вы попадаете в Токио. Какая Олимпиада для вас будет более простой, первая или нынешняя?

—  Каждые соревнования складываются по-разному. На данный момент этот чемпионат для меня был самым тяжелым из всех соревнований. Я имел очень сильного соперника —  Симона Мартиросяна. Он молодой, перспективный. Это будет очень интересная битва. Если все сложится, как должно быть, Олимпиада Пекина и рядом не стояла с тем, что будет происходить в Токио.

— То, что вы стали олимпийским чемпионом в 20 лет, —  плюс или минус?

— В 20 лет я получил финансы, у меня изменилась жизнь. Тем более к тому времени я еще не успел ни нагуляться, ни позаниматься ерундой, хотелось все попробовать, делать разного рода эксперименты. Хорошо, что сейчас я уже немножечко повзрослел и успокоился, многие вещи меня уже не интересуют. В молодости попробовал все, что нужно было попробовать в молодости, а сейчас веду себя проще.

«По жизни я бизнесмен, только денег нет»

— На несколько лет вы отошли от спорта. Чем тогда занимались, как жили?

— Я ушел где-то в конце 2014 года, в начале 2017-го вернулся в сборную. Все это время занимался педагогической деятельностью и всяким вздором — чем я только не занимался! Мне повезло, что я смог вернуться, тем более так хорошо вернуться. Многие смотрят на это с завистью, потому что у некоторых не получается сделать одну хорошую карьеру тяжелоатлета, а у меня выгорает уже вторая. Мало кто понимает, что это не только везение, но и как минимум Божья поддержка. Меня любит мир, и я люблю его.

Конечно, если более полжизни посвящаешь спорту и у тебя забирает это огромную часть, ее нечем заполнить, ты в постоянных поисках, приходят и хорошие, и плохие мысли. Когда приходят плохие, можно сломаться, у меня было много таких моментов. Были проблемы с законом, я продолжил ездить выпив за рулем, у меня потом изъяли машину, я попал под домашний арест, потом начались проблемы с проверками под домашним арестом, меня хотели посадить в тюрьму. Чего только не происходило, но в итоге я выдержал, мне помог спортивный характер. Мало кто выкарабкивается оттуда, откуда выкарабкался я. Конечно, здесь проблема нашего спорта — в том, что спортсменам, которые уходят, никак не помогают. После победы на Олимпиаде тебе нужно снова стартовать с нуля. Первый год после ухода я работал за 50 долларов в спортшколе тренером. Хорошо, что ничего не продал, сохранил квартиру. Уверен, меня опять это ждет. В прошлый раз от того, что получил травму и не был готов к такому (а до травмы был настолько перегружен тренировками и режимом, что просто морально не выдерживал), появлялась бессонница и полубезумное состояние. Сейчас кажется: с одной стороны, хорошо, что отдохнул, с другой — могло бы и не удастся выбраться оттуда.

— Есть поступок, о котором вы жалеете?

— Всегда они есть. У меня сейчас все хорошо, поэтому я с уверенностью мог бы сказать, что это была отличная школа. С другой стороны, нужно ли было мне все это переносить? И психологически сложно было, и в семье проблемы возникали: она могла разрушиться. Сожалею, что не смог выступить на всех Олимпиадах, потому что не был достаточно опытен, чтобы думать в перспективе. Вступал в конфликты с тренерами, хотя их нельзя было избежать, тренеры хотели прижать меня к ногтю, а с моим характером это невозможно. Все ошибаются. Сейчас бы я готовился на четвертую Олимпиаду, и было бы здорово.

—  Только отсутствие денег тогда заставило вас пойти на тренерскую работу?

—  Я не собирал финансы, чтобы «замутить» бизнес, а когда у меня изъяли машину, тем более не было средств. По жизни я бизнесмен, только денег нет, всегда оставляю их на потом, а потом они тратятся. Раньше у меня было выражение —  «хуже быть не может», а теперь точно знаю, что в любой момент может быть еще хуже, как бы ни казалось, что все потеряно. Теперь я знаю, что придут призовые за чемпионат мира и Европы, за мировые рекорды, специально выбросил карточку, чтобы случайно их не потратить. Мы ожидаем пополнения в семье, поэтому вместо квартиры хотелось бы построить большой дом.

Работа с детьми —  это хороший, интересный опыт, вообще я чувствую, что у меня получается тренировать. Сейчас нет возможности заниматься детьми, я работаю со взрослыми, просто ставлю хорошую базу, чтобы люди понимали, что такое тяжелая атлетика. На мой взгляд, в мире мало правильной точной педагогики в тяжелой атлетике, советская школа базировалась на медикаментах и ​​здоровых молодых людях, сейчас пришла эпоха Арямнова, где важна тонкая техника. Тренирую онлайн, но заниматься у меня стало дороговато.

—  Удовлетворяет ли сейчас ваш заработок?

—  Конечно нет. Всегда хочется получать больше, потому что много финансов уходит на подготовку. Чем дороже автомобиль, тем дороже его обслуживание, чем дальше я упираюсь в результат, тем больше средств надо на поддержание формы.

—  Журналисты любят вас за откровенность. Когда-то приходилось страдать после сказанных слов?

—  Много раз. Часто журналисты интерпретировали мои слова не так, в том числе из-за этого моя карьера не казалась такой уж хорошей. Попадало и тренерам, и команде, и моим родным. Я за это очень извиняюсь. После каждого интервью мне говорят: «Андрей, может, не надо вообще давать интервью?» Но я не могу, потому что моя медийность в том числе помогла мне вернуться. Было много оскорблений, но тот результат, который у меня получился, —  пощечина тем, кто меня оскорбил.

—  Кажется, именно благодаря этой искренности и открытости вас и любят болельщики.

—  Да, я сформировался в представлении многих людей как абсолютно честный и открытый человек, через это в моей жизни появились добрые люди, которые помогали, поддерживали. Победа и мое возвращение —  по большей части и есть эти люди, а не мое трудолюбие или техника. Бывало, засыпали меня деньгами, только чтобы я не сдавался и вернулся. Тысячекратно благодарен тем, кто помогал не только финансово, но и психологически.

—  Что бы вы посоветовали сегодня себе молодому и каждому юному спортсмену?

—  Себе — никогда не сдаваться. А молодым спортсменам —  попробовать почувствовать свой спорт, свою технику. Я как педагог столкнулся с тем, что в педагогике много неправильного. Многие становятся педагогами от безысходности.
Я посоветовал бы спортсменам научиться все делать самим, тогда и о своих ошибках не жалеешь. Конечно, нужно прислушиваться к тренеру, но сделать свои выводы. И обязательно изучать науку, потому что спорт без медицины и науки сегодня —  не спорт.

Дарья ЛОБАЖЕВИЧ

Минск — Стайки — Минск

Выбор редакции

Калейдоскоп

Весёлые истории читателей

Весёлые истории читателей

«А женщина так и не пришла ...», Заяц на четверых, Особенности национальной охоты.

Общество

Деревенская робототехника

Деревенская робототехника

Как в сельской школе появился SТEM-центр.

Общество

Как отбывают наказание осужденные к ограничению свободы «в домашних условиях»

Как отбывают наказание осужденные к ограничению свободы «в домашних условиях»

«Домашняя химия» — это тюрьма, только на свободе», — с сарказмом говорят сами осужденные об ограничении свободы без направления в исправительное учреждение.