Вы тут

Валентина Быстримович. Джинсовая сумочка


На рыбный базар в Абу-Даби обычно ходят мужчины. Среди прилавков, заваленных свежей рыбой, омарами, невероятных размеров креветками, ходили всего три женщины: две арабки во всём черном, которые следовали за мужем, и третья — недалеко от входа. Она стояла одна, в светлых джинсах и майке, тоненький шарф покрывал её голову и плечи. Кусочки льда осыпались с прилавков на пол и таяли. Пол в здании рынка мыли целый день, не останавливая процесс мытья ни на минуту.

Незнакомка увлечённо торговалась с продавцом, доказывая, что омар недостаточно велик. О том, что она русская, я догадалась по сумочке у неё на боку — сумка была сделана из кусочков джинсовой ткани, соединённых нешироким фиолетовым кружевом, вывязанным крючком. Кто, кроме русской женщины, будет изобретать себе сумочку, да ещё тратить столько времени на обвязывание?

Она была похожа на воробышка: хрупкая, курносенькая, с большими голубыми глазами. Какой волею судеб её сюда занесло? Я подошла к ней, и мы познакомились. Верочка действительно оказалась из глубинки России. Ей 36 лет, и у неё 19-летняя дочь. Посидели в кафе, поговорили.

Чтобы приехать сюда, Верочка год копила деньги. Вернее, это подруга предложила ей испытать судьбу: «Может, сможем там остаться. Давай попытаемся! Под лежачий камень вода не течёт. Возможно, жизнь наша и переменится».

 

Так редко бывает, но жизнь действительно переменилась. В бассейне Верочка познакомилась с Шарлем, худощавым мужчиной 45 лет. Трудно представить, как они разговаривали, ведь она не знала ни английского, ни французского, а он не знал русского. Но неким образом поняли друг друга, и Верочка осталась здесь жить с Шарлем. А подруга уехала.

Шарль француз, в Абу-Даби работает по контракту. В Париже у него жена и дети, но с женой он ведёт бракоразводный процесс. А с Верочкой живут душа в душу вот уже пять лет. Узнав, что у Веры есть дочь, Шарль предложил пригласить её сюда из России. И Вика теперь тоже здесь, учится в колледже.

Верочка рассказала, что родила Вику, когда сама ещё только училась на продавца.

— Почему на продавца? — полюбопытствовала я.

— Они мне казались в те времена такими значимыми. Имели доступ к продуктам, разные связи. А я всегда есть хотела, — улыбнулась Верочка очаровательной белозубой улыбкой.

— А где отец Вики? Как вы встретились?

— С Андреем я познакомилась, когда мне было всего 16, и я очень  комплексовала по поводу своей хромоты.

— А что у вас с ногой?

— Ключи забыла, вот и перелезала с балкона на балкон. Упала с третьего этажа — перелом позвоночника. Хорошо, что ещё так закончилось. Когда долго за прилавком стоишь, спина болит, но я привыкла. Ничего. Меня ребята за раскачивающуюся походку «уточкой» звали. Думала: кому я такая нужна? Наверное, зря так думала, сейчас вижу — нужна. Шарлю нужна…

А Андрей шастал по общаге, не зная, к кому приткнуться. Вот я его и пригласила на чай. Потом стали встречаться. Он не был красив — широкие скулы, большой нос. Но был очень добрым, а в моей жизни был дефицит доброты. Мать с отчимом пили и параллельно меня воспитывали, поэтому я и удрала в общагу. Там ведь бельё раз в две недели меняли, на окнах висели шторы — мне нравилось.

Работать направили продавцом в выездной лавке. Часто возвращалась домой поздно, а ребёнок мой сидел в яслях со сторожем, дядькой Семёном. Детсад был с печным отоплением, дети спали одетые. Дядька Семён, хоть немного и выпивал, но детей любил жуть как. Викуша к нему привязалась, называла «дета-сета». А Андрей пил много, забывал дочку забрать домой. Да и дочка на него смотрела с испугом, а к «дету-сету» шла с радостью. Обидно было, что мужу ребёнок наш как бы и не нужен…

Я показала на сумочку:

— Вы сами это сотворили?

— Да. Эта сумочка — работа моих рук и обиды.

— Как так?

— Когда мы жили с Андреем, денег не было, но мне очень хотелось сделать ему подарок на 23 февраля. Подруга предложила пойти сдать кровь за деньги. К нам четыре раза в год станция переливания крови приезжала… На следующий день купила мужу джинсы. Он был рад и даже два дня не пил. А через две недели его принесли пьяным. Джинсы были в мазуте и порванные, как будто над ними специально издевались. Носить их было нельзя, вот я и повырезала из них кусочки, сшила себе сумочку. Она мне давно служит и нормально смотрится. Я Андрея вспоминаю, когда она у меня на плече. Выслала ему новые джинсы уже отсюда. Его мать звонила, говорила, что очень рад.

— А как Шарль к тебе относится?

— Он меня любит и заботится обо мне. Сначала учил меня языку и как одеваться. Я по привычке всё короткую юбку носила. Сейчас выбросила. Это другая страна, и её законы нужно уважать. Мне здесь нравится, и Шарля я люблю. Мне повезло! А дома… У нас городок маленький, все мой поступок уже обсудили. И мне приходит много писем: кто просит прислать приглашение, кто узнать, какой товар здесь в ходу, за чем можно приехать – за золотом или шубами. Одна знакомая написала, чтобы я закупила товар и выслала ей.

— Ну и что вы решили?

— Я отказалась. Не хочу ничего менять.

— А Андрей как сейчас? Вы общаетесь?

— Да. Он рад за меня. В моем домике живёт подруга, если у нее электричество замкнёт или забор повалится, она мне звонит, а я звоню Андрюше, и он поправляет. Он всё умеет и добрый, только пьёт сильно. Отец его недавно вот умер от водки...

Зазвонил телефон. Моя собеседница вся засветилась и сказала: «Шарль звонит». Стала с ним говорить, встрепенулась. Потом сказала мне: «Приятно было встретить человека, который тебя выслушает, а то поговорить здесь не с кем. Мне пора, Шарль возвращается! Бай-бай», — и, протянув номер своего телефона, побежала ловить такси. Она действительно несколько хромала.

С печалью смотрела я вслед чужой судьбе, бегущей в неизвестность: без гражданства — в чужую страну, кажущуюся ей раем, где реальная жизнь не легче, чем на родине; без работы — на содержании неразведённого мужчины, которого считает мужем; от спившегося, но до сих пор небезразличного ей Андрюши. На боку у неё сумочка, которая напоминает о нём, а знакомые из её маленького городка завидуют, осаждают письмами и просьбами. Она радуется, что в этой стране нет алкоголя, что Шарль любит её. И летит, как мотылёк на огонь. Что ждет её?

Выбар рэдакцыі

Культура

Алесь Родзім: Рабілі «афармілаўку» для калгасаў, вярталіся ў свае падвалы і працягвалі маляваць

Алесь Родзім: Рабілі «афармілаўку» для калгасаў, вярталіся ў свае падвалы і працягвалі маляваць

Беларускаму складніку Тахелеса прысвечаны арт-фестываль «Міфалагема тысячагоддзя», што адкрыўся ў прасторы Ок16 15 жніўня.

У свеце

Як развіваецца глабальнае супрацьстаянне ЗША і Кітая?

Як развіваецца глабальнае супрацьстаянне ЗША і Кітая?

Супярэчнасці ў адносінах паміж Вашынгтонам і Пекінам абвастраюцца, і іх можна смела называць гандлёвай вайной.

Грамадства

Якім павінен быць вучэбны дапаможнік у ХХІ стагоддзі?

Якім павінен быць вучэбны дапаможнік у ХХІ стагоддзі?

З 50 выданняў, якія павінны з'явіцца на школьных партах да 1 верасня, 48 ужо надрукаваныя.

Здароўе

Якія аперацыі беларускія афтальмолагі робяць пры катаракце, глаўкоме і іншых хваробах вачэй

Якія аперацыі беларускія афтальмолагі робяць пры катаракце, глаўкоме і іншых хваробах вачэй

Экзапратэзаванне арбіты не робіцца больш ні ў адной з краін СНД.